В те годы Сан-Мартин много размышлял о своем собрате — Освободителе Боливаре, «человеке чрезвычайно неустойчивых принципов и исполненном детского тщеславия». Боливар был более доброжелателен: «(Сан-Мартин) заложил основы свободы и независимости, хотя и был плохо вознагражден за это. Он уехал и оставил свой труд незавершенным». Вот отрывок из характеристики Боливара, данной Сан-Мартином:
«Генерал Боливар страдал чрезмерной гордостью, которая вступала в противоречие с его привычкой не смотреть прямо в глаза человеку, с которым он говорил, если только тот не был гораздо ниже его по положению. Я убедился в его неискренности во время нашей с ним встречи в Гуаякиле: он никогда не отвечал прямо на мои предложения, но говорил весьма уклончиво. С генералами он говорил надменным тоном, что едва ли способствовало завоеванию их симпатий… Его речь было временами вульгарной и просторечной, но этот недостаток не был врожденным, просто он старался придать себе более воинственный вид. Общественное мнение обвиняло его в чрезмерных амбициях и жажде власти, в чем позднее он пытался оправдаться. Подобным же образом они (люди) приписывали ему абсолютное бескорыстие, поскольку он умер в нищете…
Что же касается военных подвигов этого генерала, можно сказать, что они вполне заслуженно принесли ему славу самого необыкновенного человека, которого знала Южная Америка. Лучше всего его характеризуют воинские подвиги. Присущие ему упорство и настойчивость, вера в справедливость укрепляют его пламенный дух в трудные моменты и позволяют преодолевать препятствия, не пасуя перед ними».
В 1845 году, на исходе седьмого десятка, у Сан-Мартина обнаружилась катаракта, и Мерседес приходилось читать ему книги. Ему не было дано найти тихое успокоение в любимом доме, где он прожил последние семнадцать лет. В 1848 году в Париже, как и в большинстве европейских стран, разразилась революция. Сан-Мартин решил перебраться с семьей в более безопасное место и купил квартиру в Булони. Но он слабел с каждым днем. Слепота угнетала его, мучили приступы астмы, ревматизм, судороги в желудке. Разболелись старые раны. Его последнее послание к странам, для которых он так много сделал — «Я лелею глубокую веру в будущее этих стран», — резко отличалось от пессимизма смертельно больного Боливара. 17 августа 1850 года, после двадцати пяти лет изгнания, Сан-Мартин скончался от приступа желудочных колик. Его похоронили в соборе Нотр-Дам в Булони. Он завещал, чтобы его сердце похоронили в Буэнос-Айресе — в городе, когда-то отвергнувшем его. В 1862 году в его честь там была воздвигнута великолепная конная статуя, а в 1878 году останки Сан-Мартина были перевезены и захоронены в городском кафедральном соборе. Его дочь Мерседес умерла в 1875 году, муж пережил ее на десять лет. Одна из их дочерей умерла молодой и незамужней, другая вышла замуж и жила во Франции, где и умерла, перевалив за восьмой десяток, но не оставив после себя детей. Так оборвалась родовая линия второго величайшего Освободителя Южной Америки.
Трудно представить себе две более разные личности, чем Хосе де Сан-Мартин и Симон Боливар. И очень легко понять, почему они не любили друг друга. Сан-Мартин, выходец из нижних слоев профессиональных военных, был более аристократичен и сдержан в манерах и привычках. Боливар, аристократ, обладатель несметного состояния, выглядел более вульгарным, заносчивым и неосмотрительным. И тем не менее эти столь разные люди добились во многом схожих результатов. Боливар при всем внешнем блеске был на самом деле серьезным человеком, имел четкое представление о будущем Латинской Америки. Его стратегия, правда, многократно менявшаяся, после ряда неудач и провалов оказалась верной. Его блестящие военные победы отчасти подтолкнули к действиям и Сан-Мартина. Надо сказать, этот суровый, прямолинейный генерал временами в своих амбициях и глобальных планах превосходил Боливара. Поняв бесполезность нескончаемых сухопутных военных действий, чтобы вытеснить испанцев из Перу, он принял гениальное решение одним броском пересечь Южные Анды и осуществить вторжение с помощью морского десанта.
Боливар, постоянно играя со смертью, носился из одной страны в другую, проводя десантные операции, вел людей сквозь джунгли, топи, пустыни и горы, создавая вокруг собственной личности романтический ореол. Однако прозаичный, замкнутый и дисциплинированный Сан-Мартин оказался не менее романтичным и отважным, четырежды принимая самые рискованные решения в своей жизни: дезертировал из испанской армии, увел за собой аргентинскую армию для наступления в Чили, организовал морскую блокаду Лимы и без борьбы отказался от власти после встречи с Боливаром. Сила духа, требовавшаяся для принятия этих решений, была вполне сравнима с храбростью Боливара.