Нежная и наивная, Леопольдина восхищалась как флорой и фауной нового для нее мира, так и галантными попытками Педру доставить ей удовольствие. Оба любили музыку, и она аккомпанировала ему на фортепиано. После рождения их первого ребенка (девочки) в апреле 1819 года она с радостью посвятила себя материнским заботам. К счастью, Педру любил детей. Вот как писала о нем Леопольдина: «Он — лучший из отцов, играет с ней, на прогулках всегда носит ее на руках, без устали ласкает». Но он не перестал бегать за красивыми женщинами. Педру обожал жену, но изменял ей с самого первого дня.
Через три месяца после приезда Леопольдины в Пернамбуку балерина Ноэми Валенсай родила ребенка от Педру, что дополнило список его побед. Этот список удивительно длинный. Он включает жену библиотекаря Леопольдины, Анну Штайнхаузен, жену знаменитого французского натуралиста Эме Бонплана (позже друга адмирала лорда Кокрейна), сеньору де Авилес, жену командующего португальским гарнизоном в Рио, мадам де Сатурвил, жену богатого ювелира, баронессу де Сорокаба, мулатку Жуану Москейра, красотку из Восточного Берега Кармен Гарсиа и Клемане Сэссе, француженку, жену костюмера. Он посещал Клемане открыто, пока кто-то, возможно, соперник, не выстрелил в него из окна лавки Сэссе. После этого сопернику вместе с Клемане пришлось уехать в Европу, забрав с собой ее сына-бастарда. Подобно Симону Боливару, Педру смотрел на хорошеньких девушек и чужих жен как на объект обладания, независимо от последствий. А обид, скандалов и угроз бывало немало. Он охотно пользовался положением наследника своего отца. Для него уложить женщину в постель означало немногим больше, чем просто сказать ей комплимент.
Тогдашний британский резидент в Рио-де-Жанейро, говоря о его ветреном характере, подчеркивал и определенные трудности его положения, потому дал Педру такую характеристику: «Он молод, крайне плохо информирован и неопытен в делах, импульсивен и горяч по характеру, ищет себе занятия больше из любопытства, чем ради познания, и, занимая место, которое ему предназначено, проводит время в бурных и диких развлечениях».
ГЛАВА 45 КЛИЧ ИПИРАНГИ
Введение свободной торговли, осуществленное доном Жуаном, в значительной мере сгладило недовольство, вызванное неожиданным приездом в Бразилию португальского двора. Жозе да Силва Лижбоа, экономист школы Адама Смита, смог убедить Жуана, что бразильские порты следует открыть для дружественных стран, а хартию 1875 года, запрещающую производство в Бразилии, — аннулировать. Бразильцы и иностранцы были поставлены в равные условия. Определенную поддержку получили и иммигранты из Европы.
Бывшее застойное болото очень скоро расцвело пышным цветом. В 1807 году Рио посетило всего девяносто судов, а на следующий год уже четыреста. Около двух тысяч судов заходило в Байю. Торговля начала развиваться, колония богатела, и люди стали гораздо лучше относиться к королевской семье. Жуан обожал свою новую родину и после смерти королевы Марии в марте 1816 года окончательно обрел поистине королевский статус. Но после поражения Наполеона в 1815 году беспорядки, возникшие при регентстве, учрежденном для управления Португалией в отсутствие королевской семьи, настоятельно потребовали его возвращения в Лиссабон. Вакантный трон располагал к революции, о чем ни Священный союз Меттерниха, ни Британия слышать не желали. Кроме того, все большее негодование регентства в Лиссабоне вызывала необходимость поддерживать королевскую семью в Бразилии. В частности, в эту поддержку включалось предоставление пропитания для почти девятитысячного контингента войска, вторгшегося в 1814 году на восточный берег Ла-Платы для, как предполагалось, укрепления южных границ Бразилии.