Месяцы шли, Кокрейн и его люди плохо переносили нездоровый экваториальный климат. Будучи не в восторге от политики Бразилии и не надеясь получить больше денег от правительства, он решил поискать «более прохладный климат». Он перебрался на небольшой корабль «Пиранга», отослал «Педру Примейру» обратно в Рио и в середине мая отчалил. К началу июня он уже дрейфовал у Азорских островов. Позже Кокрейн утверждал, будто собирался вернуться в Рио, но помешали непредвиденные трудности. Обнаружилось, что древесина «Пиранги» сгнила, а ее мачты и оснастка повреждены ветрами. Кокрейн понял, что не сможет вернуться в Рио, и отправился в Англию. «Пиранга» пришла в Спитхед 26 июня 1825 года — город салютовал в ответ на его приветствие. Это был первый знак признания Бразилии европейским государством.
Какова была роль Кокрейна в борьбе Бразилии за независимость? Некоторые бразильские историки (например, Сержу Коррейра да Коста, автор блестящей биографии дона Педру) не упоминают о нем вовсе. Их неприязнь к нему необъяснима. С помощью хитрости и блестящего судовождения, пренебрегая опасностью — эти его качества контрастировали с неспособностью к действиям и трусостью местных командиров, — Кокрейн добился ряда блестящих побед. Однако бразильцы едва ли могли восторгаться человеком, иностранным адмиралом, который показал им, как легко можно расправиться с их противниками. Хотя без помощи Кокрейна, вполне вероятно, восстание против португальцев ограничилось бы только югом, его исключительной заслугой является то, что он избавился от гарнизонов Баии и Мараньона и преподнес его императорскому величеству северные земли, причем сделал это малой кровью.
В Португалии восстание Вилафранкады 1823 года смело либеральные кортесы и позволило стареющему отцу Педру, королю Жуану VI, вновь взять страну под свой контроль. Он направил туда эмиссара, чтобы вновь присоединить Бразилию к Португалии, но тому не позволили даже высадиться на берег. Частным образом Жуан сообщил Педру, что не может признать независимость Бразилии, поскольку опасается растущей оппозиции в Португалии, но он никогда не пошлет войска для ликвидации независимости. Он может, однако, направить португальскую армию, если потребуется помочь кронпринцу подавить мятеж. С принятием новой конституции в марте 1824 года Бразилия стала необратимо независимой, с практически абсолютным монархом, который мог похвастаться, что освободил Бразилию от колониального владычества без кровопролития, раздоров и беспорядков, а это являлось характерным для всех войн за независимость в странах Южной Америки. Его звездный час настал в августе 1825 года, когда пришли к успешному завершению переговоры с министром иностранных дел Великобритании Джорджем Каннингом и английским послом в Рио сэром Чарльзом Стюартом, выступавшими в качестве посредников в урегулировании отношений с Португалией, которая более не противодействовала международному признанию Бразилии. По условиям соглашения Педру должен был уплатить два миллиона фунтов стерлингов в качестве компенсации за долги Британии и за личную собственность Жуана в Бразилии. Жуан VI формально принимал титул императора Бразилии и тут же отрекался от него в пользу Педру, а Бразилия под давлением Британии отказывалась с 1830 года от импорта рабов.
Это соглашение негативно сказалось на популярности Педру. Те положения, в которых шла речь о рабах, вызвали возмущение плантаторов на севере; с недовольством отнеслись и к тому, что придется платить бывшему колониальному кровопийце — Португалии, особенно Жуану, который в свое время прихватил бразильскую казну. Но худшее было впереди. В 1826 году король Жуан умер. Бразильцам казалось, что их страна вновь воссоединилась с Португалией, когда в Рио прибыл герцог де Лафойенс, чтобы выразить свое почтение Педру IV, королю Португалии.
Педру назначил семьдесят семь пэров, ввел новую конституцию и отрекся от престола в пользу своей дочери Марии да Глории, которой было тогда семь лет. Он понимал, что сохранить Бразильскую империю он сможет, только отказавшись от португальского трона. Бразильцы не приняли бы объединения двух корон, и его действия предотвратили кризис.