Конституционный акт, который он даровал Португалии, расценивался континентальной Европой как ультралиберальный. Испания не желала иметь такой режим у своих дверей; министр иностранных дел России Нессельроде заявил, что Бразилия подложила бомбу замедленного действия Европе; Меттерних громогласно заявил, что «крайне неправильно то, что Новый Свет считает себя вправе устанавливать конституции в Старом Свете и изменять абсолютную монархию на ограниченную». Приветствовал его нововведения только Каннинг.
В самой Португалии новую конституцию приняли в штыки и духовенство, и судебные власти, и аристократия, и мелкопоместное дворянство. Говорили, что монарх не имел права так долго жить в отрыве от своей родины, более того — раздавались голоса, что он не португалец с того момента, как Португалия признала независимость Бразилии. Это стало сигналом озлобленной матери Педру королеве Карлоте вновь выступить на авансцену. Еще в 1824 году она подстрекала абсолютистов, возглавляемых ее любимым сыном Мигелем, свергнуть конституционалистов, поддерживавших короля Жуана. Тому едва удалось бежать за границу на британском корабле. Он собрал силы и выслал Мигела в Вену. Теперь она утверждала, что, поскольку Педру не имеет прав на престол, трон должен перейти не к Марии да Глории, а к Мигелу. Она передала свое огромное состояние поддерживавшим его абсолютистам. Следует отметить, что, отрекаясь в пользу Марии от престола, Педру поставил условие: Мигел должен поклясться, что женится на ней, а до ее совершеннолетия выступать в качестве регента. Это не входило в планы Карлоты, но в начале октября 1827 года Мигел дал слово Меттерниху выполнить это условие, и в конце месяца было официально объявлено о его помолвке с Марией. Он вернулся в Португалию в феврале 1828 года, где был встречен шумными приветственными демонстрациями. В июне «при всеобщем одобрении» ему была предложена корона, а в июле он уже принял королевскую присягу перед кортесами. Теперь, уверенные в своей силе, абсолютисты провозгласили конец эпохи либерализма и масонства. Начались аресты и казни. «Рубите головы! Рубите головы! — требовала злобная королева Карлота. — Французская революция срубила сорок тысяч голов, и от этого население не уменьшилось!»
Следующий кризис разразился в несчастливом 1826 году: началась война на южных границах Бразилии. В 1817 году король Жуан оккупировал Уругвай — таким образом начиная наводить порядок. Волнения последовали вслед за провозглашением Артигасом независимости и его войной с Аргентиной. Четыре года спустя эти земли были официально присоединены к Бразилии. В апреле 1825 года группа уругвайских националистов — «тридцать три бессмертных», как они себя называли, — пересекла реку Парану, чтобы начать партизанскую войну против Бразилии. Пользуясь помощью Буэнос-Айреса, они получили и широкую поддержку местного населения, провозгласив борьбу за обратное присоединение Восточного Берега к Аргентине. Император направил туда армию под командованием генерала Лекора и небольшой флот под командованием адмирала Родригу Лобу, но они не добились успеха: оба были некомпетентны, их солдаты плохо вооружены и голодны. И в тот момент, когда Педру так нуждался в друзьях, он поссорился с послом Великобритании сэром Чарльзом Стюартом. Тот всегда выступал против экспансионистских устремлений Бразилии и сейчас предупредил Педру о недовольстве Симона Боливара. Когда Стюарт имел неосторожность пожаловаться, что император уехал из Рио, не предупредив его, Педру жестко ответил: «Когда я уезжал, то приказал специально для вас выстрелить из пушки, чтобы сообщить о своем отъезде. И не появляйтесь вновь с откровениями о том, что Боливар с двенадцатитысячным войском марширует у наших границ. Я не боюсь короля Франции, я не боюсь короля Англии, ни кого-либо еще. Я человек, который умеет держать саблю в руках. Что касается вас, сэр, то, если у вас есть ко мне дела, отправляйтесь в Рио и ждите там».
Каннинг также отказался поддержать Бразилию в этом вопросе. Его вполне устраивало возникновение под британской эгидой нового независимого государства на восточном берегу Ла-Платы, которое вполне могло бы стать военно-морской базой Англии в Южной Атлантике. Педру направил на юг нового командующего, маркиза де Барбасену, надеясь прервать волну неудач. Когда аргентинские и уругвайские войска были уже готовы вторгнуться в бразильский штат Риу-Гранди-ду-Сул, он решил взять командование на себя. В ноябре на десяти кораблях он отправился из Рио.