Нелегко было избежать и еще одного унижения. При подстрекательстве Меттерниха Резенде обратился к принцу Швеции, находящемуся в изгнании при австрийском дворе, с просьбой отдать за Педру его сестру Сесилию. Вот как Барбасена рассказывает об ответе: «Принц показал, что он принимает предложение, и дал знать об этом императору Австрии, после чего это стало известно всему дипломатическому корпусу. Бедный Резенде положился на самого Карлсруэ и в назначенный день и час, надеясь получить позитивный ответ от самой Сесилии, услышал однозначное „нет“. Меттерних, конечно, позаботился, чтобы об этом узнали все газеты». Убежденный, что этого вполне достаточно, чтобы убедиться в вероломстве Меттерниха, Педру распорядился искать невесту вне зоны влияния Австрии, такую, чтобы ее «происхождение, красота, добродетели и образование составили мое счастье и счастье всей империи… Если придется выбирать из этих четырех качеств, то пусть это будет первое и последнее». Это была задача не из легких.
Барбасена теперь обратил свое внимание на принцессу Луизу из Дании, но вернулся оттуда «с лицом, способным отпугнуть младенца от материнской груди». Вот как он описывает свои впечатления: «Я знал, что принцесса, и это правда, элегантная молодая леди. Но ее глаза, веки, брови — все, как у альбиноса. Таковы все принцессы этой страны. А это способно даже самую совершенную красоту превратить в нечто отталкивающее. Альбиносы — это те, кого мы в Бразилии называем „очень желтые“, или окторуны. Хотели бы Вы, Ваше Императорское Величество, получить такую невесту? Конечно же нет! Таким образом, я прекращаю это дело и поищу где-нибудь еще».
Наконец Резенде нашел подходящую девушку — принцессу Амелию Наполеон из Люксембурга, целомудренную и красивую. Она была внучкой первой жены Наполеона, Жозефины, и принадлежала к небольшой немецкой королевской семье, враждебно настроенной к Меттерниху. Как сообщал Резенде, у нее было воздушное тело, каким Караваджо мог бы наградить свою царицу Савскую, а от общения с ней таяли сердца людей. Вернувшись домой, он воскликнул: «Клянусь пятью ранами нашего Спасителя Иисуса Христа, как жаль, что я не император Бразилии!»
Меттерних продолжал строить козни, утверждая, что Педру уже тайно женат на Домитиле, но тщетно: 2 августа 1829 года в Мюнхене Педру женился — по доверенности — во второй раз.
Появление новой императрицы несколько укрепило позиции императора. Он уже завоевал некоторые симпатии после разрыва с Домитилой — ее удаление от двора было одним из условий, выдвинутых в ходе переговоров о женитьбе. Она очень ловко вышла из ситуации, став любовницей Рафаэла Тобиаша, генерала из Сан-Паолу, и родила еще шестерых детей. За него она в конце концов вышла замуж в 1842 году. И овдовела, когда ей еще не исполнилось шестидесяти. Она запомнилась своей благотворительной деятельностью.
Император, казалось, стал новым человеком. Он восторженно приветствовал свою семнадцатилетнюю жену, увидев ее портрет, который ему заранее прислали. Было видно, что Амелия унаследовала красоту своей прекрасной бабушки. Шалака, друг детства Педру, заметил, что «наш хозяин очень изменился с появлением этого портрета; он больше не ускользает из дома, а наносит визиты в сопровождении управляющего; в остальном все осталось по-прежнему» (на любовном фронте). Вначале императрица чувствовала себя несколько стесненно, что было вполне объяснимо. Лед был сломан, когда Педру приветствовал ее на своем ужасном французском. Барбасена писал: «С этого момента новобрачные были тесно связаны, как если бы они любили друг друга уже много лет. Их восторженность была так велика, что я видел в них самых счастливых людей в мире». Будучи намного моложе Педру, Амелия, конечно, совсем не походила на «синий чулок» Леопольдину. Прекрасная внешне, со вкусом одетая, уверенная в себе, она изменила в доме все, «вплоть до расходов буфетной», вежливо и благосклонно поддерживала Барбасену.
Состояние войны между императором и ассамблеей продолжалось до назначения Барбасены первым министром в декабре 1829 года. Способный и смелый, он начал восстанавливать твердое правительство, в то же время сдерживая ассамблею конституционными мерами. Но консервативные сторонники жесткой линии, которые утверждали, что причиной конституционного паралича в Бразилии является парламентский характер правительства, призывали Педру проявить твердость, считая Барбасену слишком либеральным.