Законы создаются исполненными благих намерений мечтателями, которые строят воздушные замки. Они пытаются достичь политического совершенства, руководствуясь гуманностью. Философы занимают место руководителей, благотворительность подменяет законодательство, диалектика — тактику, мудрецы пытаются делать дело солдат. (Здесь Боливар явно имеет в виду Миранду. Потом он обращается к федералистам.) Возможно, федерализм действительно самая совершенная (общественная система), способная принести счастье людям, но для наших зарождающихся государств он не подходит. Наши граждане не могут пока распоряжаться своими правами в полной мере и с пользой для себя. Им не хватает политического опыта, который характеризует истинно республиканское общество…
К тому же какая страна в мире, какой бы правильной республикой она ни была, может позволить себе в разгар внутренних противоречий и захватнических войн иметь такое слабое и такое сложное федеральное правительство? Правительство должно соответствовать обстоятельствам, времени и характеру людей. Если время спокойное, правительство может быть мягким и протекционистским. В бурные времена правительству следует быть твердым и не связывать себя законами и конституциями до тех пор, пока не установится счастье и мир… Всенародные выборы — это еще одно препятствие для федерализма в нашей стране. Невежественные крестьяне будут отдавать свои голоса механически. Амбициозные горожане превратят выборы в распри. В силу этих обстоятельств в Венесуэле никогда не было свободных и справедливых выборов. Правление попадало в руки людей, предававших свое дело и недостаточно чистых на руку. Мы вернулись в рабство не из-за превосходства Испании, а из-за своей собственной разобщенности».
Боливар утверждал, что независимость Венесуэлы зависит от положения в вице-королевстве Новая Гранада. Свобода Венесуэлы — это основа независимости Санта-Фе-де-Боготы, потому что они обе составляют единое целое — Великую Колумбию.
Эти рассуждения — основа плана, возникшего у Боливара. Он хотел использовать войска Санта-Фе, чтобы освободить Венесуэлу. Этот план вряд ли понравился бы жителям Боготы и Картахены, находившихся от Венесуэлы в нескольких сотнях миль, — их мало интересовала ее судьба. Свой манифест Боливар заканчивает громким заявлением:
«Новая Гранада покроет славой свое имя, если возьмет на себя задачу освобождения колыбели колумбийской независимости. Мученики Каракаса обращают свой плач к возлюбленным соотечественникам в Новой Гранаде. С мучительным нетерпением они ждут своих спасителей. Спешите на помощь стонущим жертвам темниц! Помогите им сбросить их цепи. Их спасение зависит от вас. Не оскорбите их доверия! Не отворачивайтесь от страданий своих братьев! Отомстим за мертвых! Спасем умирающих! Освободим угнетенных! Отстоим свободу для всех!»
Губернатор Картахены Торисес одобрил манифест Боливара. Камило Торресу, президенту конгресса Тунхи, с которым было связано независимое государство Картахена, манифест тоже понравился.
Но Боливар проводил свое время не только за сочинением манифестов. Солдаты городка Барранкас, куда его отправил Лабатю, представляли собой сборище плохо обученных и плохо экипированных разгильдяев. Боливар решительно взялся за их обучение. К декабрю 1812 года он попросил у Торисеса разрешения двинуться вперед вверх по реке — к испанским позициям и, не дожидаясь ответа, выступил со своими солдатами в направлении роялистской крепости Тенерифе.
В маленькой сонной деревушке Саламина, что находилась на пути Боливара и его войска, он услышал о красивой блондинке Аните Ленуа. Она была дочерью французского бизнесмена. Боливар разыскал ее. Остаток дня они провели вместе, вспоминая о Париже. В тот вечер, как то предписано правилами хорошего тона, они расстались. На следующий день, когда вернулся ее отец, встретились снова. Много часов провели вместе, уже как старые знакомые, и на этот раз расстались только утром.
На следующий день Боливар получил разрешение Торисеса идти на Тенерифе. Он отправился вверх по реке на плотах, которые медленно двигались вдоль берегов Магдалены под густым покровом джунглей. Иногда плоты шли по мелководью, избегая сильных подводных течений.
23 декабря небольшое войско Боливара незаметно окружило крепость Тенерифе. В испанском гарнизоне очень удивились, когда в крепость прибыла делегация парламентеров и предложила сдаться, обещая гарантии неприкосновенности.
После отказа защитников Тенерифе по крепости был открыт сокрушительный огонь. Испанцы не знали, какие силы у окружившего их врага. Они решили, что находятся в ловушке, и поспешили покинуть город. Спасаясь, они оставили врагу свою артиллерию и канонерские лодки.