Вернувшись в Лондон, полковник Хиппсли обвинил Лопеса Мендеса в обмане и приказал арестовать его. Через некоторое время Хиппсли и Макгрегор тоже были арестованы. Им было предъявлено обвинение в организации заговора с целью колонизации Южной Америки.
Позднее он написал о Боливаре злую книгу. Однако Хиппсли был далеко не самым опасным врагом Боливара. Полковник Генри Уилсон сразу же после очередного отъезда Боливара в Ангостуру начал плести интриги против него. Он уговаривал Паэса бросить вызов Освободителю и занять его место. Его действия были небезосновательны. На фоне тяжелых поражений Боливара Паэс, сумевший сохранить свою армию, выглядел предпочтительнее. О’Лири был свидетелем этих событий. Вот что он пишет:
«Через день после отъезда генерала Боливара в Ангостуру Паэс собрал наше войско на смотр. Он был одет в зеленый, плохо скроенный жакет с красными манжетами, воротником и маленькими желтыми пуговицами, на нем были белые панталоны из джинсовой ткани, хлопчатобумажные чулки того же цвета и туфли с серебряными шпорами. На голове красовалась испанская треуголка с серебряным галуном. Паэс сидел верхом на великолепной лошади, покрытой попоной с серебряным орнаментом.
Несколько дней спустя Паэс обедал у полковника Уилсона. Они сидели под большим навесом рядом с домом. Уилсон откровенно заискивал перед Паэсом, и тот, по-видимому, был рад этому или по крайней мере принимал его лесть за чистую монету. В тот день они договорились, что Уилсон и вожди Апуре провозгласят Паэса капитан-генералом армии. В начале следующей недели была назначена дата этого события. Находившиеся поблизости вожди Апуре собрались вместе и привели с собой очень много воинов.
Это было весьма разношерстное сборище! Семь или восемь сотен почти голых всадников сбились бесформенной кучей на равнине к востоку от города. Наш батальон построился на правом фланге. Такой честью скорее всего мы были обязаны нашей красивой форме. Когда все было готово, появился Паэс в окружении примерно трех или четырех десятков боевых офицеров и адъютантов. Раздалось громогласное „ура!“. Когда шум голосов затих, зачитали акт о присвоении Паэсу звания капитан-генерала армии. И вновь окрестности огласились громкими криками „ура!“. Церемония закончилась, вождям осталось только поставить свои подписи под документом. Так началась наша служба во имя независимости Южной Америки. Паэс был в восторге от нового звания, но кто-то из его приближенных сумел убедить его, что он совершает ошибку. Поразмыслив, Паэс решил послать документ о назначении его капитан-генералом в штаб Боливара и попросить утвердить его. Тем временем Уилсон сделал ему заманчивое предложение: он выведет несколько тысяч английских солдат, если получит возможность поехать в Ангостуру и встретиться с Боливаром.
Уилсон покинул Ачагуас, но по прибытии в столицу его планы рухнули. Уилсона арестовали и препроводили в форт Гайана-ла-Вьеха. На корабле он был отправлен в Европу. Так закончилась его служба. Паэс получил выговор, на этом все и закончилось».
У Боливара не было денег для содержания солдат из батальона Альбиона. Он решил, что Мендес в Лондоне сможет помочь ему в этом. Но напрасно. Боливар предпринимал различные меры, чтобы хоть как-то поддержать наемных солдат. Он даже собирался отправить их обратно в Англию. Положение наемников действительно было незавидным. Им обещали службу в армии на богатых землях. Они мужественно переносили лишения на островах Вест-Индии. А в результате очутились в неблагоприятных условиях тропиков. Их поселили на берегу реки, в самом центре непроходимых джунглей.
Армейского хирурга доктора Робинсона поселили в большом колониальном доме в Ангостуре, но он не понравился хозяйке. Посреди ночи злая женщина выгнала его на улицу. Бедняга забрел в какой-то дом, подвесил свой гамак на крюки в стене и заснул. Наутро, выйдя из дома, он с ужасом обнаружил неподалеку несколько трупов. Крюки, на которые он повесил свой гамак, оказывается, использовались для казни испанцев.
Первое знакомство с солдатами Боливара не обрадовало военного хирурга Робинсона. Возраст солдат — от восемнадцати до пятидесяти лет. Большинство абсолютно голые, некоторые носили набедренные повязки. У командующего этой армией генерала Монагаса были длинные нечесаные волосы, покрытые неизменным головным убором из шкуры ягуара. Его униформа, сшитая из белой материи, была невероятно грязной.