Он спал там, порой издавая стоны от явной боли.
Он плакал во сне. Он плакал и отчаянно просил у кого-то прощения.
Он вздрогнул и повернулся.
Я хотел помочь. Я присел рядом с ним и положил ему руку на лоб. У него была лихорадка. Я намочил носовой платок и положил ему на лоб и на запястья.
Потом… Боже, это так трудно даже написать! Первым, что я заметил, было то, что его одежда была окровавлена. Я подумал, что он ранен. Я снял его верхнюю одежду, оставив его в штанах и рубашке с коротким рукавом, и… и увидел темную метку, выжженную на его теле. Это была свежая татуировка, и было ясно, что он был этой ночью принят к Волдеморту.
Я не могу описать, что я почувствовал, как я себя чувствовал. Я не сломался тут же. Я поднялся на ноги и собрал все свои вещи так быстро, как смог. Несколько дней назад я сказал Северу, что поеду на лето к Поттерам. Я собирался поехать через несколько дней: у нас с Северусом были билеты на завтрашний концерт. Но я просто не мог там оставаться, дожидаясь, пока он придет в себя.
Я не хотел слушать его мотивы, его объяснения. Что он сделал – то сделал, я никак не могу это изменить. Я потерял свою семью, своего лучшего друга сразу и навсегда.
Гарольд заметил мою напряженность и рассеянность и предложил поговорить, но я отказался. Он не любит Северуса, и я не хотел давать ему шанса причинить боль моему брату. Он потерял, полностью потерял свой шанс на жизнь, я не хотел, чтобы Гарольд презирал его, рассказал Джеймсу, говорил об этом за едой… Нет, Северус все еще мой брат.
Ведь это так, верно?
Я надеюсь, я хочу надеяться против всякой очевидности, что он все еще любит меня.
Это ведь так?
Не думаю, что ты знаешь его. Когда ты читаешь эти строки, он, вероятно, мертв или заперт в Азкабане. Если последнее верно, пожалуйста, посети его ради меня! Он не так плох, как многие о нем говорят. Его просто обманули наши родители. Поверь мне!
Теперь я скучаю по Лили. Да, ты прав, но я все еще не говорил ей о своих чувствах. Но в этот момент я так ужасно без нее тоскую! Я хотел бы, чтобы кто-то был со мной рядом, чтобы понять, не осуждая!
О, как я ненавижу этот день! Я бы проклял его как самый худший из всех, которые когда-либо были. День предательства Северуса.
Что он теперь обо мне думает?
Что он чувствует?
Увижу ли я его когда-нибудь в жизни?
*****************
Гарри уставился на страницу. На его ресницах повисли слезы. Этот день был его днем рождения, днем, которого он всегда ждал. И, по-видимому, это был последний день жизни молодого и свободного Северуса Снейпа.
Страница была помята из-за небольшого количества жидкости. Гарри был уверен, что это – слезы Квайетуса. Гарри провел указательным пальцем по листу бумаги и почувствовал, как его плечи задрожали от тихих рыданий. Он не нуждался в этих записях, чтобы успокоиться. Он чувствовал печаль Квайетуса и знал о чувствах Северуса – мужчина однажды рассказал об этом Гарри. В тот день, проснувшись совершенно один, Снейп чувствовал беспомощность и боль, но не мог зачеркнуть события прошлой ночи – убийство Гальвани.
Северус жалел о решении, принятом той ночью. Но он не знал, что делать, как свернуть с этого пути.
Гарри почувствовал на плече его руку.
– Не можешь спать? – пробормотал усталый голос.
Гарри молча покачал головой, но не поднял глаз от страниц дневника. Северус расстроился бы, увидев его плачущим.
– Я услышал, что ты плачешь, – в тихом голосе мужчины прозвучало беспокойство. – Что-то не так?
Гарри не сказал ни слова, только вложил книгу в руку Северуса. Тот бросил на нее короткий взгляд.
– Я не могу увидеть написанное, Квайет.
Мальчик вздохнул и прочитал запись. Закончив, он опустил книгу и прямо посмотрел на Северуса.
– Поверь мне и поверь Квайетусу, Северус. Ты заслужил жизнь и счастье.
Северус не ответил, только притянул Гарри к груди и крепко обнял.
– Ты заставляешь меня жить, упрямец.
– Мне нужно, чтобы кто-то вырастил моих детей, если я умру, – пробормотал Гарри Северусу в пижаму. Он почувствовал, как тело мужчины окаменело в его объятиях.
– Что ты бормочешь, Квайет? – Северус отстранил его на длину рук, чтобы заглянуть в глаза.
– Пророчество Трелони оставляет мне не слишком много возможностей выжить.
– Какое пророчество? – сердито выпалил Северус.
– В котором она предсказала смерть твоего брата, моей мамы и мою временную победу над Волдемортом. Вторая часть – только обо мне, она гласит, что я должен умереть, чтобы уничтожить Волдеморта.
– НЕТ! – короткий, но сильный крик боли прервал Гарри. Лицо Северуса исказилось от муки, и он снова притянул Гарри ближе, едва не раздавив его. – Я не позволю тебе умереть! Я сделаю все, что могу, чтобы спасти тебя.
– Я знаю. Я не хочу умереть. Но я так боюсь…
– Я не позволю Волдеморту убить моего сына!
Гари слабо улыбнулся, когда услышал попытку Северуса утешить и успокоить его.
Но где-то глубоко внутри он почувствовал его боль, вызванную этими словами, и не осмелился представить, что Северус почувствует, когда, в конце концов, потеряет Гарри.
**************************************************************************
– Эй, Квайет! Ты выглядишь усталым, – услышал Гарри голос Гермионы, когда сражался со своей усталостью в библиотеке.
Он посмотрел на девочку, которая в этот момент заметила его покрасневшие глаза.
– Я выгляжу усталым, потому что я устал, – досадливо нахмурился Гарри. – Что ты здесь делаешь?
– Занимаюсь. В следующие выходные будет квиддичный матч против команды Хаффлпафа, и Рон опять тренируется вместо занятий. Так что я пришла сюда позаниматься с тобой. Я знала, что ты здесь один. Твои друзья не так увлечены учебой.
Гарри вздохнул.
– Ты не права. Арес учит зельям девочку-четверокурсницу, а Невилл обещал прийти сразу после того, как они с профессором Спраут закончат свою работу в теплицах.
Гермиона хихикнула.
– Арес кого-то учит?
Гарри усмехнулся и подмигнул.
– Не просто кого-то, Гермиона. Он учит Грету Ли из Гриффиндора.
– Ту белокурую девочку! Я знаю ее. Но я не знала, что ей нужны дополнительные занятия…
Гарри покачал головой, округлив глаза.
– Ты глупая, Гермиона.
Девочка снова хихикнула и открыла его учебник зелий.
– Можете поучить меня зельям, мистер Снейп? – кокетливо спросила она.
– Сумасшедшая.
– Эй, ты – сын мастера зельеварения! Я думаю, ты самая подходящая кандидатура для обучения!
В следующий момент палочка Гарри уткнулась ей в шею.
– Еще одно слово, и я прокляну тебя. Ты лучше меня в зельеварении к огромному горю Северуса! Он никогда не упускает возможности сообщить мне об этом!
Лицо Гермионы засияло.
– Правда?
Гарри откинулся назад и его усмешка превратилась в улыбку от уха до уха.
– Конечно… нет. Он думает, что я лучший студент в школе по всем предметам, включая зелья. И я думаю, он прав.
– А как насчет защиты от темных искусств? – спросила Гермиона, и, хотя Гарри видел, что она пожалела об этом тотчас же, как сказала, он все же рассердился.
– Темная магия – не искусство, Гермиона. И я лучше, чем думаешь ты или считает профессор Фигг. Я уже сталкивался с худшим, чем мои одноклассники или глупая немолодая, помешанная на кошках женщина, и я выдержал это! – выкрикнул Гарри, не подумав.
Некоторое время они пристально смотрели друг на друга. Все в библиотеке вокруг них затихли, и внезапно у края стеллажа появилась мадам Пинс с негодующим выражением на лице.
– Мистер Снейп, мисс Эв… Грэйнджер! Библиотека – не место для улаживания личных дел! Вы мешаете своим товарищам.
– Мы не улаживаем свои личные дела, мадам, – так же негодующе, как мадам Пинс, фыркнул Гарри. – Между нами было некоторое недопонимание, но, клянусь, мы с ним покончили. Извините за нарушение порядка в библиотеке, – поклонился он женщине.
Вежливые слова и жест не прошли мимо цели. Мадам Пинс вернулась к своему столу, улыбаясь учтивому поведению мальчика.
– Она едва не перепутала меня с кем-то другим, ты слышал? – повернулась Гермиона к Гарри, как только библиотекарь ушла.