На моем телефоне появляется сообщение от Айви, и это привлекает мое внимание к последним новостям. В них сообщается о том, что Мачете Мак только что скончался в больнице.
Все еще глядя на строку с его именем, я со вздохом сажусь на край кровати. Даже если я с ним едва познакомился, он все равно был моей кровью и плотью. Человеком, который хотя бы немного примирил меня с умирающим отцом.
Я нажимаю на непрочитанное сообщение от Айви и вижу, что она прислала мне фотографию бокала вина на фоне полной луны. Под фото надпись: «Жаль, что здесь нет тебя».
С некоторой неохотой я набираю ответ:
«Не самый подходящий вечер. Завтра тебе обо всем расскажу».
«Хорошо», — пишет мне она и присылает грустный смайлик.
Пока я не узнаю точно, кто стоит за убийством моего брата, в отношении Айви лучше проявлять осторожность.
Я иду на кухню, где благодаря нескольким добрым женщинам из паствы, шкафы буквально ломятся от еды. Но тут я еще не успел запастись бухлом, которого мне сейчас так не хватает.
Я беру с кухонной стойки ключи и, сев в машину, еду к винному магазину, который находится всего в паре кварталов отсюда.
Винный магазин «Чупароса» освещает тихий уголок торгового центра, и я останавливаю машину напротив у обочины. Я захожу внутрь, и мне в нос ударяет запах еды и дезинфицирующего средства — неприятное сочетание. Рассматривая стойку с картофельными чипсами, я замечаю в передней части магазина какое-то движение и останавливаюсь. Впереди я вижу двух мужчин, на одном из которых надета та же лыжная маска, что и на напавшем на меня парне.
Из-за гудящего позади меня сгустителя я не могу разобрать, о чем говорят в другом конце магазина, но, когда кассир поднимает руки вверх, у меня внутри все холодеет.
Каковы шансы?
У меня нет оружия, мне нечем противостоять направленному на кассира пистолету. Поэтому я наблюдаю и жду.
После того, как работник магазина опустошает кассовый аппарат, парень с пистолетом сметает деньги в сумку и на выходе хватает несколько упаковок вяленого мяса. Второй парень, стащив с прилавка какую-то конфету, бежит за своим другом.
Я осторожно выскальзываю в проход и вижу кассира, который дрожащими руками набирает на телефоне какой-то номер.
— ¡Ayúdame! Меня ограбили! (¡Ayúdame! (исп.) — «Помогите!» — Прим. пер.)
Пока он в панике кричит в телефон, я выбегаю из магазина. Не сводя глаз с грабителей, я сажусь в машину и выезжаю на главную улицу.
Держась на расстоянии нескольких машин, я следую по проселочным дорогам за серебристой Тойотой «Такома», всё больше удаляясь от оживленного центра в более жилые районы города.
Выключив фары и не заглушая двигатель, я стою в темноте и наблюдаю за тем, как автомобиль выруливает на подъездную дорожку, а затем скрывается за домом. Даже с поднятыми стёклами мне слышна гремящая в доме музыка, и сквозь выходящее на улицу окно я вижу набившуюся в него толпу людей.
Я не решаюсь войти внутрь, понимая, что здесь вполне могут быть члены картеля. Вместо этого я жду и наблюдаю за происходящим. Девушки ёрзают у парней на коленях, несомненно, занимаются у всех на виду сексом, другие танцуют, целуются друг с другом. Красные пластиковые стаканчики свидетельствуют о наличии алкоголя.
Где-то через час из дома, спотыкаясь, выходит девушка, за ней по пятам следует парень. Обхватив руками голову, она покачивается на ногах, и невооруженным глазом видно, что она пьяна. Я опускаю окно и слежу за ними из-за тени от высоких кустов.
— Спасибо, что взялся подбросить меня до дома, — говорит девушка, бессмысленно бредя к какой-то машине. — Похоже, я перебрала.
Со своего места я не могу разглядеть ее лица, но она высокая и стройная, и в слабом свете уличного фонаря видно, что у нее загорелая кожа.
— El carro equivocado, детка. Vamos. («Не та машина. Идём» (исп.) — Прим. пер.)
Спотыкаясь, она идет за ним к черному Ниссану «Максима», припаркованному на лужайке перед домом. Через минуту машина начинает сотрясаться, и от доносящихся оттуда приглушенных криков у меня каменеют мышцы. Внезапно крик становится пронзительным, затем снова стихает, и я снова опускаюсь на свое место.
Господи.
Я провожу рукой по лицу и невольно издаю стон при мысли о том, что сейчас должен сделать. Быстро осмотревшись по сторонам, я достаю из бардачка пистолет и проверяю, нет ли в нем пуль. План не в том, чтобы застрелить парня, а просто напугать его до усрачки, вот и все.
Оглядывая спящий район, я вылезаю из машины и слежу за окном дома, чтобы кто-нибудь из собравшейся там толпы меня не заметил. Когда я подхожу к Ниссану, крики становятся громче. Теперь они чередуются с приступами рыданий, и я вижу ударяющуюся о стекло ладонь.