Нахмурив брови, мужчина смотрит на меня с видом не раз обманутого человека.
— А вы не могли зайти в один из многочисленных домов в двух кварталах отсюда?
Вот тебе и любовь к ближнему.
— Наверное, я просто подумала, что в церкви будет безопаснее. Мы не отнимем у Вас много времени.
Бросив на нас еще один недоверчивый взгляд, он кивает и отступает в сторону.
— Вы можете воспользоваться телефоном моего секретаря. Пожалуйста побыстрее. Я как раз собирался уходить.
— Ну конечно! — я протискиваюсь мимо него, засовывая в карман телефон. — Мне очень понравилась воскресная проповедь отца Дэймона. Было интересно послушать его интерпретацию Библии.
Разумеется, я несу полную ерунду. Понятия не имею, о чем была проповедь Дэймона. Просто знаю, что те его проповеди, что я слышала за последние годы, были очень убедительными.
— Вы знаете об отце Дэймоне?
— Ну, да. По-моему, все в этом городе о нем знают!
Его взгляд снова блуждает по мне, надолго задерживаясь на моей груди. Превосходно.
— Что-то не припомню, чтобы видел Вас в церкви, мисс...?
Я протягиваю ему руку, и он нежно ее пожимает.
— Простите, меня зовут Ватефер Футр.
Мужчина хмурится еще больше.
— Какое... интересное имя.
— Оно французское. А это мой брат, Коннар, — я изо всех сил улыбаюсь, чтобы не рассмеяться от того, что только что назвала священника говнюком и велела ему идти на хер. — Итак, где же отец Дэймон?
— Одного из наших прихожан тяжело ранили. Отец Дэймон некоторое время назад уехал в больницу, чтобы помолиться о его выздоровлении.
— Так значит, он сейчас там?
— Я понятия не имею, где он сейчас.
Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю и пикнуть, как мимо меня проносится Сехио и толкает священника на стоящий позади него стол.
Выражение лица у святого отца такое же удивленное и шокированное, как и у меня.
— Во имя всего святого, это еще что?
Зажав в руках одну из своих М-80, Серхио нависает над мужчиной и выглядит при этом гораздо более устрашающе, чем тот мальчик из продуктового магазина, с которым я болтала последние несколько недель.
— Знаешь, что это такое? Взрывчатка, как динамит. Если тебе дороги твои яйца, советую сказать нам, где, черт возьми, найти этого священника.
Разинув от удивления рот, я таращусь на этого парня, который сейчас разговаривает как Лицо со шрамом.
— Что ты творишь?
— Развязываю ему язык, а если не получится, то с удовольствием посмотрю, что эта петарда сделает с мужским хозяйством.
— Ты в курсе, что ты больной? — спрашиваю я, и ошарашенный взгляд священника наводит на мысль, что он думает то же самое.
Серхио вытаскивает из кармана «Зиппо» и чиркает колёсиком.
— Не еби мне мозги, святоша.
— Туннели. О-они в туннелях.
— Где? — спрашиваю я, чувствуя, как у меня колотится сердце от новой информации. — В доме приходского священника?
— Да. Там есть пара комнат, оборудованных для размещения беженцев и наркотиков. Одну из них используют и для... допросов.
Боже.
— А сколько их там внизу? Сколько с ним человек?
— Понятия не имею. Может, полдюжины?
У меня из груди вырывается вздох поражения.
— Нам придется вызвать полицию.
— Вызовите полицию, и они вырубят предохранитель, — произносит священник, не сводя глаз от нависающей над его пахом петардой.
— Какой предохранитель? О чем ты говоришь?
— В случае полицейской облавы они щелкают в одной из комнат выключателем, соединенным с вмонтированным в стены динамитом. Он перекрывает один конец туннеля, так что единственный вход или выход — через Мехикали. Они убегут, а вы никогда больше не увидите отца Дэймона.
— Взрывчаткой выложена только часть туннеля?
— Да. На стенах есть отметки, на каком расстоянии зарыта взрывчатка.
— Итак, если бы мы оказались в одной из комнат по другую сторону этого раздела, то были бы в той же части, что и не взрывающаяся половина туннеля.
— Да. В той же части, что и полдюжины членов Эксилио. Уж лучше вам оказаться запертыми в одной клетке со львами.
— Если только мы каким-то образом не изолируем от них Дэймона.
Священник переводит взгляд с меня на Серхио, потом на М-80 и снова поворачивается ко мне.
— Они не так глупы, как попавшие в ловушку лемуры.