— Принимая во внимание, что большинство людей обходят эти места стороной, рискну предположить, что это наемник-профессионал. Я могу назвать только двух-трех из них, которые отважились бы испытывать судьбу подобным образом. И любой из этих людей не подарок.
Она повернулась к приборам, и машина, поднимаясь, стала набирать скорость.
— Какие будут предложения?
— Мы можем спрятаться в городе? — поинтересовался Пол.
— Сомневаюсь. Не знаю точно как, но нас выследили и преследуют. Это значит, что мы не успеем скрыться.
В разговор вступил Марк.
— А что если нам вступить в бой?
Таня покачала головой.
— Это будет не бой, а уничтожение нас с вами, потому что нам нечего противопоставить вооруженному профессионалу.
— Тогда у нас остается только один выход, — сказал Пол после небольшой паузы.
— А я боялась, что ты меня не поймешь, — проговорила Таня.
— Поделитесь с нами, — попросила Саатчи за себя и за Марка.
— Нужно его отвлечь. Поскольку он следует за нами, вы немного оторветесь, после чего втроем выйдете из машины и спрячетесь, а я уведу наемника за собой на этой штуке. — Пол показал на машину. — Если нам придется с ним встретиться и я проиграю, вы останетесь в живых. В любой момент сможете воспользоваться сигнальным маяком, и вас заберут с планеты.
— Ты прав насчет отвлекающего маневра, Пол, но не прав насчет остального, — возразила Таня. — Всем, кроме тебя, ясно, что машину должна вести я. — Она говорила решительно, голосом, не допускающим возражения. — Хотя бы потому, что я умею ею управлять. Посмотри на панель — ты не знаешь и половины кнопок… и у нас нет времени на обучение. Более того, у нас даже нет времени поменяться местами.
Пол понял, что возражать бесполезно. Но он не мог примириться с тем, что Таня подвергнет себя такой опасности. Марк чувствовал, что происходит в душе у отца, но не видел другого выхода.
— Давайте помолимся, — предложил он, — а потом примем окончательное решение.
Таня посмотрела на экран и оценила расстояние, отделявшее их от преследователя.
— Самое большее — у нас пара минут.
Наступила тишина. Марк закрыл глаза и страстно призвал Бога быть с ними. Почувствовав снизошедшую силу, он всем существом воззвал к ней.
— Что ты предлагаешь? — переспросила Таня.
Марк посмотрел на Саатчи. Ее губы еще шевелились, она молилась, закрыв глаза.
— Я чувствую поддержку, — сказал он, — но затрудняюсь сказать что-то определенное.
Тревожную тишину нарушила Саатчи.
— Вести машину должна Таня. В этом я совершенно уверена.
Может быть, потому, что она сказала это твердо и решительно, а может быть, еще отчего-то, но они поняли, что Саатчи права.
Пол неохотно присоединился к общему мнению.
— Возможно, вы и правы.
Таня не стала тратить время на объяснения и повернулась к экрану, на котором появилась карта города.
— Встретимся здесь, в этом здании, — показала она.
— Я понял, — коротко сказал Пол.
Саатчи и Марк достали из-под сидений вещевые мешки. Машина, сделав несколько крутых поворотов, резко затормозила, и они выбрались из кабины.
Пол немного задержался и заметил, что Таня смотрит на него. Он был поражен решимостью, мелькнувшей в ее глазах.
— Пол, ты должен помочь мне: молись за меня, — проговорила она сдержанно, но ее голос все же выдавал волнение. — Найди Наташу. Вы двое — самое дорогое, что у меня есть на Земле. Прощай.
Он вышел, и машина стала набирать скорость. Таня посмотрела на свои пальцы, побелевшие от напряжения, и прошептала: «Вот я, Господи». На глаза навернулись слезы, но она с досадой смахнула их рукой и, закусив губу, прогнала сжавший сердце страх. Тьма объяла ее и тут же отступила, пораженная верой, которая непостижимым образом дала Тане понять, что победа будет на ее стороне.
Пол выпрыгнул из машины в тот момент, когда Марк и Саатчи благополучно добрались до здания и укрылись в тени арки. Вдруг они услышали едва различимый шум двигателя — это приближался преследователь, а Пол, словно загипнотизированный, стоял посреди дороги. Марк окликнул его, но отец не сдвинулся с места. Тогда Саатчи крикнула громче, но отец даже не пошевелился. Марк хотел выбежать из своего укрытия и силой убрать его с дороги, но шум приближающейся машины становился все отчетливее.
Пол стоял, охваченный необъяснимым чувством тревоги. Он думал о Тане и о том, что она, вероятно, уже не надеется увидеть их, иначе не сказала бы таких слов на прощанье. Полу вдруг показалось, что холодный ночной воздух приобрел отвратительный привкус.