Я киваю.
- Он говорил мне.
- Было три мальчика. Его братья родились с разницей в два года. Они были неразлучны и блистательны. Они были удивительными спортсменами. Отец очень гордился ими. В школе они получали самые высокие оценки. Те задачи, что они ставили перед собой, они выполняли.
- Очень похоже на кого-то, кого я знаю, - говорю я. - Как их звали?
- Роберт, - говорит Чарльз. - И Кристофер. Роберт был старшим.
- И Джереми? - спрашиваю я. - Сколько им было, когда он родился?
Чарльз на секунду задумывается.
- Дай подумать...я помню Роберта взяли в престижную подготовительную школу, когда родился Джереми. Должно быть тринадцать или четырнадцать. Около того.
- Ничего себе, - говорю я. - Довольно большая разница в возрасте.
- Да, - соглашается Чарльз. - Они все выросли в одном доме, а затем между ними стало проявляться всё больше и больше презрения.
- Почему? - спрашиваю я. - Я знаю, что Джереми не ладил с братьями и отцом. Но я не знаю, почему.
Чарльз колеблется.
- Может, мне не следовало говорить тебе это.
- Ой, да ладно, - дуюсь я.
Мне нравится Чарльз. Мне нравится его скромность. Его честность, как глоток свежего воздуха. Думаю, я ему тоже нравлюсь.
- Пожалуйста? - прошу я.
Он оглядывается.
- Ладно, - он наконец кивает. - Но ты должна пообещать, что ни слова не дойдет до Розы. Если она узнает, что я говорю...
- Я могила. Клянусь. Это будет только между нами, - я делаю паузу, вспомнив кое-что. - Но...вы знаете о камерах, не так ли?
- Меня не Джереми беспокоит, - говорит Чарльз, качая головой. - К тому же здесь нет камер.
Я моргаю.
- Что?
Он улыбается.
- Шеф-повар требует полной конфиденциальности, чтобы освоить творения. Иначе, как я смогу удивить вас?
- Вы серьезно? - говорю я с недоверием. - Здесь действительно нет камер?
Я помню, как Роза остановилась в пяти шагах от того места, где мы стоим, и посмотрела в угол потолка во время моей первой экскурсии по дому.
- Ну, ладно, - поправляет Чарльз. - Может быть и есть камеры. В целях безопасности в ночное время. Но когда я работаю, они выключены.
Он отходит от стойки и взглядом показывает следовать за ним.
- Хочешь увидеть?
- Увидеть что?
- Записи, - говорит он небрежно. - Пойдем.
Мы заходим за угол, где находится дверь в кладовую. Чарльз останавливается перед ней, подмигивает мне и открывает. Внутри всё ломится от продуктов. Я смотрю на него в замешательстве. Но затем он наклоняется, и спустя мгновение задняя стенка разделяется на две части. Слышен гул мотора.
Здесь гораздо меньше центр управления, чем я нашла в спальне у Джереми. У меня бегут мурашки по спине, когда я вспоминаю о наказании, которое я получила за то, что без разрешения зашла туда.
Чарльз с гордостью смотрит на меня.
- Отсюда можно увидеть всё.
Он заходит. Я колеблюсь прежде, чем последовать за ним. Это выглядит, как нарушение правил.
Тогда я вспоминаю, что на мне больше нет ошейника. Может быть правило "закрытых дверей" всё ещё действует, но я не нарушаю его. Двери открыты. Чарльз пригласил меня. Экраны мерцают, и тут я вижу весь особняк. Снаружи. Спальни. Мою старую ванную.
Я резко останавливаюсь. Если у Чарльза есть доступ к этому...значит ли это, что он видел меня голой? Он видел все, что делал Джереми?
Он замечает, что я уставилась на экран солярия.
- Не волнуйся, Лилли, - говорит он. - Некоторые камеры настроены так, что они выключаются при нахождении человека в комнате. Например, в спальне.
Он указывает на кровать Джереми.
- И ванные комнаты и туалеты. Я не шпионю.
Я смотрю на него...и понимаю, что верю ему. У Чарльза такое честное лицо. Трудно представить, что он может врать.
- Мой доступ ограничен в определенные часы, - продолжает он. - Джереми может говорить, пока я здесь. Это все вполне безопасно, уверяю тебя.
- Сейчас я посмотрю, - он нажимает на клавиши клавиатуры. - Посмотри на главный экран, пожалуйста.
Я так и делаю. Все остальные выключаются, переходя на большой. Чарльз показывает туда, что показывает кухню.
- Ты видишь это? - спрашивает он.
- Да, - хмурюсь я. - Но она включена. Вы говорили, что она не работает.
Он улыбается, как ребенок, утаивающий большой секрет.
- Подожди здесь, - говорит он мне.
Затем он несется к двери и останавливается прямо там, где мы совсем недавно разговаривали. Он машет.
- Ты меня видишь?
Я смотрю на экран, но он пуст. На кухне никого нет.
- Она заморожена! - восклицаю я.
Чарльз бежит обратно. Он смотрит на меня, выжидая. Дерьмо! Я совсем забыла, что ему нужно видеть мой рот, чтобы знать, что я говорю.