- Я вам не советую в таком виде ходить по Москве, особенно в ночное время. Платье хотя бы должно доходить до щиколоток.
- Я не собираюсь в монашки, - усмехнулась она. - А что может случиться? - с непосредственной улыбкой спросила Елена.
- Нравы сейчас изменились. Ну, вы, наверное понимаете? - не двусмысленно хотела что-то объяснить ей консьержка, но Елены уже и след простыл.
Она вышла на улицу и вдохнула воздух, который был наполнен солнцем. Жаркий, душный воздух оседал пылью и скатывался под ноги прохожих. Пройдя несколько метров, она спустилась в метро и, купив пропускной на пять заходов, приложила его к валидатору, спустилась к электричке, доехала до улицы Академика Королева.
Елена посмотрела на некоторые местные достопримечательности, куда любила ходить вместе с родителями: Останкинскую башню, Всероссийский Выставочный Центр, Культурно-спортивный комплекс Останкино, церковь Троицы Живоначальной.
Солнце нещадно палило, и Елене захотелось пить. Купив в киоске чай и пирожок, она быстро выпила его и пошла дальше и уже вновь чувствовала себя свежей и бодрой, как будто бы до этого она плавала в пруду, где вода была очень холодной, а пирожок она скормила собаке, увязавшейся за ней.
Побродив ещё немного, она оказалась около улицы Сергея Эзенштейна. Вдруг налетели чёрные тучи, и погода сразу испортилась, закапал мелкий дождь, стало прохладно. Елена спустилась в метро, села в электричку и поехала домой.
Войдя в подъезд и поднявшись на второй этаж, она вновь столкнулась со старушкой, которая тащила сумку.
- Давайте, Клавдия Ефимовна, я вам сумку донесу, - предложила Елена свою помощь.
- Вот спасибо, доченька, за помощь твою, - сказала старушка, отдавая вязанную сумку.
- Эх, какая погода разгулялась, прямо льёт как из ведра, - стряхивая капли со своей головы, сказала Елена.
- Да, погодка ещё та, - сказала старушка. - Вот мне в такую погоду такое иногда мерещится: то сук прикинется жутким упырём, то полотенце приведением, особенно такие страсти мне чудятся, когда иду я по безлюдным улицам, к колонке Дмитрия Фокловича, хожу тёмными закоулками, а людными улицами не получается, далеко эта колонка находится. Вот и мерещится мне всякая невидаль, - рассказывала Клавдия Ефимовна тем временем, как Елена несла её сумки.
Елена вспомнила своё видение и так между прочим спросила она:
- Клавдия Ефимовна, а вы не знаете, почему в нашу квартиру никто не вселяется?
- Да нет, милая, я уже здесь тридцать лет живу. Но иногда, - припоминала она, - я слышу по ночам, как наверху кто-то бегает и слышу детский плач.
- Может в моей квартире завелись приведения? - предположила Елена.
- Да не-зна-ю, - протянула старушка, а потом сказала с некоторой живостью в голосе. - Ну, если ты зайдёшь ко мне на чашку ароматного малинового варенья, то я может быть ещё что-нибудь вспомню, - и старушка, взяла из рук Елены сумки, вошла в квартиру.
- Да, пожалуй, малиновое варенье сейчас кстати, - подтвердила Елена, чихнув. И стряхнув с себя остатки воды, вошла вслед за старушкой.
Скинув с себя туфли, Елена прошла на кухню.
- Располагайся и чувствуй себя как дома, - прокричала старушка из зала. - Я сейчас переоденусь и приду.
Елена увидела стул и присела на него.
Тут вошла Клавдия Ефимовна и начала разбирать сумку, потом быстро поставила чайник и присела к Елене.
На ней был бело-голубой халат с синими звёздочками; под цвет её васильковых глаз. Она сидела и молчала, потом взяла из вазочки одно печенье и начала его смаковать, а потом, так невзначай, проговорила:
- Я вот сколько думаю, ничего не могу вспомнить или хотя бы припомнить, - жевала она смачно печенье.
Чайник закипел, и старушка достала кружки.
- Я вас, почему спросила? - сказала Елена. - У меня появились видения.
- Видения? - ставя на стол кружки с горячим чаем, от которого пахло можжевеловыми листьями, сказала старушка.
- Ну, да, - и Елена рассказала старушке всё, что она слушала, чувствовала и видела этой ночью. - Может быть, это связано как-то с тем случаем? - предположила Елена.
- С каким случаем? - в недоумении спросила старушка, отпивая из кружки чай. И Елена рассказала в подробностях всё о своём детстве, вплоть до переезда.
- Да, интересная история, - глубоко задумалась Клавдия, и сейчас, в данный момент, с наморщенным и так в морщинах лбом и мирно дышащим ртом она была похожа на какого-то мыслителя, правда, эта задумчивость быстро прошла, и вдруг морщинистый лоб разгладился, и она посмотрела на Елену такими глазами, что ей стало страшно.