Прошло еще пятнадцать минут. Башнабаш встал и посигналил в темноту своим фонарем.
— Ты, Худаков, говоришь непонятно, — сказал, сев на место. — Сперва так повернешь, потом сяк. Скользкий ты человек. А я к тебе как к товарищу, поговорить хотел.
— Ага. А потом Климову настучать обо всем. Лейтеха наш только и смотрит, на ком сорваться, диверсантов ищет.
— Нет, ты что! — возмутился Башнабаш. — Не веришь? Спорим! Я всегда считал тебя убежденным марксистом и ленинцем, и этим... ну... Энгельса которые уважают — как они называются?
Худаков только покачал головой. А может, это Башнабашу так привиделось, что покачал, может, он вообще на него не смотрел. Темнота стояла такая, что и пальцы на собственной руке не сосчитаешь.
— ...И вот Борисенко мне про атомную войну рассказывал, я Климову ни-ни, - быстрым шепотом проговорил Башнабаш.
— А что он говорил? — спросил Худаков.
— Ну, что на Москву бомбу сбросили и вся Земля трескаться пошла...
— Ого. Тогда, значит, и Кремль накрыло. И все правительство наше, выходит... Так?
— Нет, правительство накрыть не может! - убежденно проговорил Башнабаш. - Спорим! Для него специально Бункер построен. Если что...
— Цыц! Тихо! — прервал его Худаков.
Башнабаш замолчал и прислушался. Из разлома шло слабое желтовато-зеленое свечение, которое ровным счетом ничего не освещало, а было как нарисованное, и темнота вокруг казалась еще гуще от этого, еще жутче. Он пошевелился было, но Худаков схватил его за руку: сиди, не двигайся. .
Ритмичный шорох... хруст... Не понять что. Да, что- то двигалось в темноте. Кралось. Сперва Башнабашу показалось, что звук идет с той стороны разлома, но потом он каким-то образом перетек влево, еще влево... И уже раздавался где-то за спиной. У него мурашки побежали по коже.
— Может, это за нами пришли? Спасотряд, а? — прошептал он.
— Может, и за нами, - ответил Худаков почти спокойно и почти в полный голос.
И тут же вспыхнул фонарь в его руке. На острие луча, прямо в его фокусе, мелькнула страшная маска, плоская, будто приплюснутая, с отсвечивающими перламутровобелым, как у кошки, глазами-дырами. Десятую, сотую долю секунды она задержалась в тоннеле света и стремительно исчезла, протянув за собой лохматое, коричневое, нечеловеческое туловище.
* * *Утром исчез Борисенко. В технической палатке валялась спутанная веревка с каким-то подобием «кошки» на конце, которую он мастерил из обрезков старой проволоки. Кабеля не было. И инструменты исчезли. Ночью, во время тревоги, Борисенко вместе с остальными прочесывал ветку в поисках «плоскомордых диверсантов» — это Башнабаш с перепугу их так обозвал. В поведении его ничего особенного замечено не было — носился, целился из автомата, светил фонарем, короче, искал врага, как и все. Когда поиски закончились ничем и паника улеглась, ушел обратно в палатку. Больше его никто не видел.
— Да сбежал он, - сказал Кружилин.
— Куда он мог сбежать, если веревка здесь? — сказал Худаков. Он поднял с пола «кошку», повертел в руках и бросил. — Да и не очень-то сбежишь с этим приспособлением. Скорее сгинешь, как Стельмак...
— Его диверсанты забрали, спорим? - сказал Башнабаш в своей обычной манере.
Климов слушал их и скалил зубы в мучительной гримасе, словно у него разболелось что-то внутри. Впрочем, да - болело. Его мучило острое чувство нереальности происходящего. Только вчера он командовал взводом, строил планы на выходную трехдневку, собирался зайти в Академию, где организуются курсы для офицеров спецподразделений, собирался встретиться с Катей. А теперь в его распоряжении всего три боеспособных солдата, и даже если им удастся в конце концов подняться наверх, что он скажет Шапошникову и остальным? Все ли сделано правильно, по Уставу?.. Взрыв, гибель половины личного состава, потеря связи, полная изоляция, а тут еще какие-то диверсанты объявились - «плоскомордые»... Японцы? Китайцы? Башмакин орал, что это и не люди вовсе, что у них глаза кошачьи, а тело шерстью обросло. Если бы Худаков не стоял рядом и не подтвердил все это, Климов ни минуты не сомневался бы, что этот олух Башмакин просто уснул на посту и диверсанты ему приснились. Тем более что никого им найти так и не удалось... Ну откуда эти «плоскомордые» могли прийти? Не из Бункера ведь, ясное дело! Получается, только с той стороны разлома... А там десять метров по меньшей мере, и узенький карниз по стенке. Обезьяны какие-нибудь и перебрались бы по тому карнизу, наверное, а вот человек — нет. Стельмак это уже доказал...