Ладно, что теперь? Он сунул руку в карман и потрогал свой складной нож, который всегда успокаивал его.
– Так... я … прошу прощения.
– Парень да ты не очень хорошо в этом.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Упал на колени и умолял о прощении? – Он заткнулся, потому что говорить с Сереной таким образом, определенно не добавляло ему баллов.
Казалось, он теряет позиции гораздо быстрее, чем приобретает, ему следует вернуться на правильный путь, и быстро.
Сегодня утром он звонил Ризу, и брат был чертовски расстроен, рассказывая обо всём дерьме, творившемся в больнице. По–видимому, там рухнуло всё третье крыло. Шесть сотрудников погибли, и потребовалась очень сильная магия, чтобы удержать улицы Нью–Йорка над подземной больницей от обрушения.
"Подлизывайся. Просто подлизывайся".
– Серена, мне очень жаль. Мне действительно жаль. Я не очень хорош в извинениях. Очевидно.
– Все в порядке, – она вздохнула. – Это не только твоя вина. Я слишком остро отреагировала на то, что не должно было бы быть большим делом.
– Нет. – Забрав у неё коробку, и бросив на кровать, он обхватил её лицо руками. – Это я тот, кто поспешил с выводами. Я не привык, чтобы кто–то заботился обо мне. Никто, кроме моих братьев, во всяком случае.
«Хм, а это вовсе не так трудно. Наверно, потому, что это была правда. Новая идея, говорить правду..."
– То, что братья беспокоятся о тебе, это плохо?
– Они думают, что мне нужна нянька.
Серена накрыла его руку своей, поглаживая его пальцы.
– Это они чересчур заботливые, или ты натворил что–то, чтобы заслужить их беспокойство?
Он моргнул, застигнутый врасплох ее прямым вопросом.
– А ты не ходишь вокруг да около?
– Я считаю, что ходить вокруг да около, занимает слишком много времени, чтобы добиться желаемого.
«Мужик, да она тебе нравится. Действительно, очень нравится!»
– Детка, ты говоришь на моем языке.
– Так что... о твоих братьях?
– Я младше их обоих, – сказал он абсолютную правду. – Риз – врач, так что для него это естественно, беспокоится о ком–то, Тень вечно всех поучает, а с тех пор как стал отцом, частенько перегибает палку.
– А что на счёт тебя? Что ты натворил? Почему они так волнуются?
– Целого дня не хватит, чтобы перечислить все, – признался он. – Давай просто скажем, что я был очень плохим парнем.
Что–то промелькнуло в её глазах. Возбуждение, словно она представляла все пикантные вещи, которые он делал. Возможно с нею. – Девушкам нравится подобное, ты знал об этом?
– Что, например?
Серена просунула палец под воротник его футболки и игриво потянула.
– Плохие парни.
– О, да? – Его голос был низким и грубым, и ему это нравилось. – А как насчет тебя? Тебе нравятся плохие парни?
– Они, определенно, меня привлекают, – выдохнула она.
– Хорошо. – Он наклонился и прикусил мочку ее уха зубами. Аромат ее желания наполнил воздух, его ноздри раздулись, вдыхая его. – Но они не так плохи как я.
– Я не знаю... – Тон её голоса был игривым, слегка осипшим, и становился все более дразнящим и соблазнительным, и как бы между прочим она провела подушечками пальцев стопы по его голени. – Слишком много разговоров и мало действий.
– Ты знаешь, что происходит, когда разворошишь осиное гнездо, верно? – Он уткнулся носом ей в шею, наслаждаясь звуком её тихого стона.
– Хорошо, что у меня нет аллергии на пчел.
Фантом открыл рот, против её яремной вены и выпустил свои вампирские клыки, чтобы просто прикоснуться к ее коже.
– Моё жало гораздо больше.
Серена осела напротив него, он был не против довести начатое до конца, но, с минуты на минуту, они прибывали в Асуан.
– Я пойду, заберу свои сумки. И к тому времени, когда я вернусь, хочу что бы ты съела все, что в коробке.
Серена освободилась из его объятий и уперла руки в бока в раздражение, которое могло бы быть более эффективным, ударь она локтем о стену.
– Ты думаешь, ты здесь босс?
Он пожал плечами. – Это означает… быть плохим парнем. Теперь поешь. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок, прежде чем мы доберёмся до отеля.
– Я не собираюсь падать в обморок...
Фантом прервал ее поцелуем.
– Если что, я тебя поймаю.
Боже, как бы он насмехался, если бы услышал эти слова от кого–то из своих братьев по отношению к своим парам… Он бы сказал, что они подкаблучники и идиоты… Фантом пытался убедить себя, что это всего лишь ритуал соблазнения. Всего лишь часть его плана, направленного на получение чар. Что все это ложь… Но правда состояла в том, что Серена перестала быть планом. Она стала для него чем–то гораздо, гораздо важнее, нежели какая–то миссия!