– Ах... нет. Я точно не какой–то там мученик...
– Значит, ты просто не хочешь заниматься со мной сексом?
Фантом открыл, было, рот но прежде, чем смог ответить на этот вопрос, она ударила ладонью ему в грудь. Сильно.
– Отвечай мне! – закричала девушка.
Она избавлялась от последствий действия афродизиака. Фантом распознал признаки наркотической ломки, так хорошо знакомые ему самому.
– Я не могу рисковать твоей жизнью, Серена. Я не буду рисковать. И я не настолько силён, чтобы пообещать, быть рядом с тобой и не хотеть тебя.
– Убирайся! – у нее была сильная ломка, настроение – на грани срыва, действия – совершенно иррациональными. Она указала на дверь. – Убирайся и... и катись в ад!
– Что ж, – прохрипел он, – это только вопрос времени. – Он открыл дверь и остановился на пороге. – Я прослежу, чтобы кто–то встретил тебя в Каире и сопроводил домой.
Фантом сбежал, чтобы не поддаться её голосу, зовущему его по имени. Он прорывался сквозь вагоны, потеряв им счет, локтями расталкивая людей в стороны, пока не добрался до грузового отсека.
Ослабленный ядом, потрясенный произошедшим, борясь с желанием вернуться к Серене, он рухнул на коробки и чемоданы. Боль в груди тянула, словно за руку, и он знал, что, если поддастся ей, она приведет его точно к Серене.
Может быть, он не должен был уходить? Возможно, он мог бы остаться с ней до последней минуты, провести свои последние дни… часы, с той, кто подарила ему смысл жизни… Серена, без сомнения, с любовью ухаживала бы за ним, будь он при смерти.
Фантом хотел остаться с ней, но, – первый раз в своей жизни, – он собирался поступить правильно, а не как эгоист. Он не заставит Серену смотреть, как он умирает. Он вернется домой, а она запомнит его таким, самим собой, а не какой–то хрупкой, бессильной оболочкой.
Фантом снова посмотрел на часы. Полчаса. Он позвонит Тэйле, попросит встретить Серену и позаботиться о ней. Затем он найдет Хэррогейт и вернется в больницу, пока дела не пошли совсем плохо.
Как всегда братья позаботятся о нем, если простят, что он подписал смертный приговор им всем.
Глава 20
Серена сидела в своем купе, не понимая, что произошло? Джош ушёл от нее из–за секса? Почему!?
Прошлой ночью она хотела доставить удовольствие ему, так же как он делал это для неё, а потом... потом... что? Она моргнула от нахлынувших нечетких воспоминаний.
«Займись со мной любовью».
О, Боже. Она сказала это. Она действительно сказала это. Она повисла на нем, умоляя о сексе. От унижения её охватил озноб, лицо пылало. Что он говорил…, что кто–то, должно быть, подсыпал наркотик ей в стакан за ужином?
Одежда, в которую Серена была одета прошлой ночью, разбросана по всему купе, как доказательство потери её контроля. Желудок скрутило. Серена оделась, проклиная помятую оливковую юбку и кремовую блузку. Они выглядела ужасно, словно их только, что достали из чемодана.
"Я хочу почувствовать тебя внутри".
Подавленная, Серена застонала и опустилась на кровать. Воспоминания вернулись к ней, чистые, словно капли росы. Она вспомнила, как Джош заботился о ней, но не воспользовался ее состоянием. Он мог, но не сделал этого.
Он хотел сохранить ей жизнь.
И как она отблагодарила его? Впала в ярость, орала на умирающего человека, когда он сказал, что уходит. Ушел. Страх вспыхнул в ее груди. Он сказал, что умирает, но она не хотела терять, те не многие минуты с ним. А может быть... может быть, Эгида могла бы помочь. Может быть, Вал знал, о какой–нибудь лечебной магии или артефактах?
Серена не могла потерять Джоша.
Кто–то постучал в дверь.
"О, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет Джош... "
Она вскочила и распахнула дверь. – Джо... – У нее перехватило дыхание.
Отскакивая назад, Серена попыталась захлопнуть за собой дверь, но Бизамот, выглядевший, как и в первый раз, когда она его увидела – ангельски красивым – остановил ее попытки, изворотливо проскользнув внутрь словно змея. И закрыл за собой дверь.
Серена открыла, было, рот для крика, но он прижал ее к стене своим твердым, мускулистым телом.
– Если ты будешь держать свой ротик на замке, я не сделаю тебе больно. – Бизамот провел языком по ее щеке, и девушка содрогнулась. – Не очень. – Ужас превратил ее ноги в желе. Он засмеялся, сладкий звук, переплетенный со зловещей нитью темноты. – Но я собираюсь ограбить тебя. На обе твои чары…