– Заткнись, Кайл.
Повисла тишина. Неловкость была столь ощутима, что, казалось, ее можно потрогать. Я соображал, что сказать, но казалось, что бы я в тот миг ни делал, во всем папа и брат Мэгги прочтут слова: «Как же мне не терпится уединиться с Мэгги». Поэтому я молчал. Лучше уж неловкая тишина.
Но Кайл, конечно, за словом в карман не полезет…
– Тогда спокойной всем ночки и крепких снов! – пожелал он весело и потащил захихикавшую Линн прочь.
– Увидимся завтра, пап, – сказала Мэгги мягко и обняла отца за талию. – Я очень за тебя счастлива.
– Я тоже счастлив, – ответил он и перевел взгляд на Фиону.
Они друг другу улыбнулись. Фиона стояла в своем красном платье, с сумочкой в руке и, как и Мэгги, не казалась особенно взволнованной.
Я глубоко вздохнул. Не чтобы успокоиться, а просто так.
Чуть раньше, после церемонии, папа отвел меня в сторонку и сказал, что хочет поговорить о Мэгги… и нашей первой брачной ночи.
– Сынок, я просто хочу, чтобы ты был готов. Понимаю, разговаривать со мной о таком неловко…
– Неловко… – задумался я. – Типа того, ага.
Он усмехнулся:
– Послушай, я знаю – твое запечатлевшееся тело само поймет, как… и что надо делать. Тем более, в общих чертах ты знаешь. И поговорить я хочу не о том.
– Не о том? – повторил я.
– А о том, что наши тела не позволяют причинить боль своему нареченному. – Отец многозначительно на меня взглянул. – И если причинить боль мы им не можем вообще, то не сможем и в брачную ночь. Ты об этом задумывался?
Ой-ойушки. Об этом я и правда не задумывался.
– И что это значит? Что мне делать?
– Ну, твое тело само о ней позаботится. Она почувствует лишь толику боли – на одно мгновение, а потом твое тело ее исцелит. Я просто хочу, чтобы ты понял: разговоры о пестиках и тычинках – это все, конечно, правда, но для Асов все равно чуть по-другому.
Все-таки хорошо, что мы об этом поговорили, подумал я с облегчением. А то заволновался бы ночью и все испортил.
– Это все?
– Ну, я в курсе, что о Взаимообладании ты знаешь не понаслышке. – Папа на несколько секунд уставился в пол. – Но если делать все… как полагается, будет немного по-другому.
Так мы и поговорили. Я был благодарен отцу. Нам с Мэгги в этом смысле очень повезло с семьями: что бы ни случилось, отец – даже если сомневался в моих решениях – всегда оставался моим отцом и всячески мне помогал. Я надеялся, что однажды стану хотя бы вполовину таким же достойным человеком, как он.
Мэгги отпустила Джима; он кивнул мне и взял Фиону за руку. Они держались непринужденнее всех. Когда Джим и Фиона неторопливо пошли прочь, Биш и Джен тоже попрощались с Мэгги и отправились в свой коттедж.
Мэгги, слабо улыбнувшись, повернулась ко мне. Она потерла руку, и ее звездный браслет зазвенел в тишине. Ветер, дувший с океана, был теплым, но сильным и напористым.
Я протянул руку, и Мэгги с удовольствием за нее ухватилась. Я достал из пикапа нашу сумку и пошел к коттеджу. Это был закрытый коттеджный городок, где домики располагались прямо на пляже. В нашем положении – самое оно: безопасно, уединенно и в то же время романтично. Лучшее из того, что можно снять в последнюю минуту.
Дверь со щелчком отворилась, и Мэгги зажгла свет в маленькой гостиной. Я бросил сумку в прихожей. Спальня была одна – с призывно распахнутой дверью. Я закрыл входную дверь, пытаясь понять, сколько времени мы будем мяться, прежде чем неловко зайти в эту комнату.
Но я недооценивал Мэгги. Она меня до чертиков удивила, потому что даже не глянула в сторону спальни. Она скинула на пороге кеды (свои конверсы), и я, глядя на них, улыбнулся. Она прижалась к моей груди, взяла за ладонь и приложила к собственной щеке.
Я наклонился и поцеловал ее – медленно и нежно. Я обдумывал, как поступить. Пускай Мэгги и спокойна, но действовать нужно осторожно, чтобы ее не спугнуть. Если струсит она – струшу и я. И при одной мысли о том, что она может струсить, я становился сам не свой. Мое запечатленное тело говорило мне, что я должен о ней позаботиться, убедиться, что чувствует она себя прекрасно…
Мэгги коснулась ладонью моего лица и внимательно взглянула в глаза.
– Хватит.
Потом встала на цыпочки и поцеловала меня в губы; я почти беззвучно засмеялся. Да, это я веду себя как настоящая девчонка. Мэгги улыбнулась, не отрываясь от моих губ, и я чуть отстранился, чтобы сказать:
– Я люблю тебя.
Она по-прежнему касалась моего лица. Я сжал ладонями ее бедра. Вечер только начинался…
– Знаю, ты и так все это понимаешь, но если вдруг захочешь, чтобы я что-нибудь сделал или делать перестал – только скажи…