— Кто-нибудь еще чувствует себя как на съемках «Шоушенка»? — пробормотал Рейл, забавляясь деревянным офисом начала 1940-х годов со старыми стальными шкафами для хранения документов.
— Заткнись, Рейл, — беспокойно сказал Брик. — Нас могут перевезти или разлучить.
Дверь распахнулась, и вошел начальник.
— Всем выйти, — приказал он офицерам. Как только они ушли, дверь, которую я принял за туалет, открылась, и вошел губернатор штата. Брик взглянул на меня, и я, не поднимая головы, слегка покачал ею. Я понятия не имел, что сейчас произойдет. Я видел губернатора раньше, но никогда в стенах тюрьмы. Что-то подсказывало мне, что для него это тоже впервые.
Его взгляд остановился на мне, и его челюсть двигалась вперед-назад, когда он скрежетал зубами.
— Я не знаю, как, черт возьми, ты это сделал, но поверь мне, Нолан, если я еще раз увижу твое лицо, я лично с тобой разберусь. — Он сделал шаг вперед. — И не будет никаких свидетелей, чтобы выяснить твое местонахождение.
Начальник тюрьмы хмыкнул, когда губернатор отошел и махнул ему рукой. Тот не стал терять времени и вручил нам три запечатанных конверта, после чего обошел свой стол и захлопнул верхний ящик. Одной рукой он открыл все три наши папки и поставил огромную печать с надписью ОСВОБОЖДЕН.
Бум.
Бум.
Бум.
Это была вся бумажная работа, которая потребовалась, прежде чем нам сказали убираться к чертовой матери.
Я никогда не видел ничего подобного.
— И, мистер Вайнярд, — зашипел начальник, и я повернулся к нему лицом. — Вы играете в опасную игру. Не шутите с дьяволом. Он всегда победит.
Я ухмыльнулся.
— Я не всегда побеждаю. — Его глаза расширились от моего ответа. В конце концов, меня воспитал дьявол, и кое-что от него должно было остаться.
Рейл открыл рот, но я бросил на него взгляд. Мне нужно было сосредоточиться. Что-то было не так. Я не доверял этому. Нас собирались передать другому начальнику? В другую тюрьму? Мы даже не узнали свою судьбу, приговор еще не был оглашен, и нам еще никогда не удавалось так легко уйти. Что, черт возьми, произошло?
Мы держали язык за зубами, пока нас вели обратно по лестницам и коридорам, три офицера впереди и три сзади. Человек за тяжелыми решетками просунул мне одежду через щель.
— Распишитесь здесь. — Он указал на бумаги.
— Мне кажется, что мы что-то упускаем, — прошептал Брик, когда мы вышли за дверь и прошли через закрытую клеткой дорожку на парковку.
— Да, как наш единственный телефонный звонок с просьбой подвезти. — Рейл поискал в карманах телефон. Мы были в милях от телефона, и у нас было, сколько, восемьдесят баксов на троих?
— Как далеко мы можем уехать на этом?
— Какого черта? — Рейл чуть не врезался в Брика, который внезапно замедлил шаг. — Райан?
Там был Райан из нашего отделения в Нэшвилле, который щелкал ключами синего пикапа. Он пожал руку сначала Брику, потом мне.
— Я не мог поверить, когда услышал, что ты выходишь, Триггер! — Он махнул нам рукой, чтобы мы запрыгивали внутрь, я сел на переднее сиденье, а ребята — на заднее.
Как только мы выехали на дорогу, и тюрьма скрылась из виду в моем зеркале, я испустил долгий выдох. Это был первый раз, когда я сомневался в своей способности выбраться из тюрьмы. Это был также первый раз, когда я вышел из тюрьмы с кем-то, кто ждал меня. Тяжелый груз опустился в яму моего желудка. Это была гребаная ложь. Она не ждала меня; она все еще была с моим отцом.
Тесс.
Мне нужно было знать все, что знали Морган и Сэм.
— Что ты знаешь? — Рейл опередил меня.
Райан проверил зеркала, прежде чем перестроиться в другой ряд.
— Мне позвонил Морган и сказал, чтобы я встретил вас здесь и передал это. — Он указал под их сиденья. Брик вытащил черную сумку для каждого из нас.
— Черт, да! — радостно воскликнул Рейл через плечо. — Чистая одежда, мыло и курево. Давненько я не радовался душу. — Он вздрогнул.
— Что еще? — Я вклинился в разговор.
— Только то, что кто-то знал кого-то, кто вытащит вас.
— Как? — Я ненавидел, что у меня не было ответов.
— Все, что я знаю, — он поднял руку, — это как-то связано с каким-то парнем по имени Майк и судьей.
Майк?
— Понятия не имею, чувак, извини. Мне сказали доставить вас на взлетную полосу до заката.
— Пожалуйста, скажи мне, что это не тот винтовой самолет, который мы используем для перевозки нашего дерьма.
Райан сдержал улыбку, когда Рейл пожаловался на то, какие дерьмовые сиденья и что самолет предназначен для перевозки посылок, а не людей.