- Почему люди такие грубые? Неужели это все из-за воспитания? Или кому-то просто нравится делать другим больно? - вдруг задалась вопросами Вика, когда они уже подходили к кассе. Ксюша быстро оплатила заказ и ответила, когда они уже заняли столик:
- Причины у всех разные. Я, если честно, именно это не люблю в России: мало того, что все хмурые, так еще и общаются невежливо, хотя ты им ничего плохого не делаешь. Иногда еще встречаются такие, которые разговаривают с тобой так, будто делают тебе одолжение, - закатила глаза Ксюша и отпила немного морса из огромного стакана. - Через губу так, знаешь, и с огромным презрением во взгляде. Хотя в Германии тоже такие есть и немало. Я как-то была в магазине и наблюдала сцену, как одна дамочка не успела зайти в магазин - сразу с наездом начала разговаривать с продавцом. А продавец - молоденькая девочка чуть старше тебя - заметно растерялась. Я, конечно, сказала этой фрау, что если ей что-то нужно спросить - она может сделать это повежливее, а она мне заявила, что пока я не избавлюсь от акцента, я не имею права делать кому-то замечания.
Ксюша скорчила гримасу, и Вика улыбнулась. Вернув лицу прежнее выражение, Ксюша продолжила:
- Тогда осень была, я списала это на обострение психзаболеваний, но на некоторых так посмотришь - у них круглый год обострение. Они просто сами по себе злобные и завистливые люди. Они не умеют находить даже маленькие радости в самый плохой день. Потому и стремятся уколоть как можно больше людей. Я когда-то тоже очень сильно переживала из-за этого, - призналась Ксюша, - но со временем решила, что раз я не могу изменить поведение этих людей, я могу хотя бы попытаться изменить свое отношение к ним. Сначала было сложно, конечно, но спустя несколько месяцев практики уже стало легче.
Вика уминала вкуснейшую куриную котлету, макая ее в нежнейшее картофельное пюре, и внимательно слушала Ксюшу. Она восхищалась внутренним стержнем, оказавшимся у ее сестры, но потом подумала, что дело может быть не столько во внутреннем стержне, сколько в твердом намерении Ксюши изменить свою жизнь. Кроме того, как сказала Ксюша, она продолжала делать все ради этого даже когда это было сложно. То есть она не бросала все при первых трудностях, а действовала. Пусть и плохо, не совсем правильно, но действовала.
- А что ты делала для того, чтобы изменить свое отношение к таким людям, как та дама из магазина? - поинтересовалась Вика, прожевав очередной кусок котлеты. Господи, как же вкусно!
- Сначала я выполнила задание, которое мне когда-то дал школьный психолог, - начала Ксюша после того, как отправила в рот несколько ложек куриного супа. - Мне надо было составить список из ста качеств, которые мне в себе нравятся. Можно было писать и о внешнем, и о внутреннем. Делать это надо было за сутки, долгие перерывы делать не стоило. Этот список надо хранить и перечитывать в моменты, когда самооценка шатается. Когда я стала старше, я узнала о еще одной интересной практике: нужно каждый вечер записывать в блокнот или дневник по три-пять хороших вещей, которые с тобой произошли. Даже если это сущие пустяки вроде комплимента от одноклассницы или найденной на дороге рублевой монетки.
- А если больше пяти вещей получается - можно все записывать? - уточнила Вика, и Ксюша подтвердила:
- Нужно! Чем больше хорошего ты запишешь - тем лучше тебе станет, когда будешь все это перечитывать в неудачный день.
- Ого-о, - протянула Вика, окончательно расправившись со своей порцией. Ксюша же только приступила к второму блюду, такому же, которое взяла Вика. Некоторое время они просидели в молчании, после чего Ксюша поинтересовалась:
- И все-таки, почему ты прогуливаешь колледж сегодня? Ты ведь и вчера прогуляла, не так ли?
Вика в удивлении приоткрыла рот, а Ксюша добавила:
- Что-то случилось? Это из-за папы или из-за однокурсников?
- И того, и другого можно без хлеба, - хмуро процитировала Вика. - И из-за папы, и из-за однокурсников.
Ксюша приподняла брови:
- Расскажешь?
Вика поколебалась немного и в итоге все выложила: и про отца, и про Наталию Алексеевну, и про Полину с Женей, и про других однокурсников, и про Кристину. Ксюша внимательно слушала ее, иногда кивая, и из-за этого свет лампы то запрыгивал на линзы ее очков, то спрыгивал с них. Когда Вика закончила, Ксюша немного подумала, после чего заговорила: