– И что ты ему скажешь, а? – тут она неожиданно засмеялась. – Что твой товар увела какая-то девчонка? Не смеши меня. Тогда он сам с тобой больше никаких дел иметь не будет, – мужчина напряг челюсти, от чего желваки заходили по его лицу. Он прекрасно знал, что девчонка права. Нравилось ему это или нет. – Значит, с этим мы решили, девчонку я забираю, – она убрала ножи от Ярого. Развернулась к двери и кивнула парням Зорицкого, собираясь выйти из комнаты следом за ними. Но тут Ярый за её спиной процедил по слогам сквозь зубы:
– Сучка! – Мэридит все-таки не удержалась, развернулась к нему. Размахнулась, вонзила нож в правую ладонь верзилы, которая так и лежала на подлокотнике. Сквозь зубы Ярый стал материться, схватив Мэридит за руку, но она лишь сильнее вогнала лезвие в плоть мужчины и с улыбкой наклонилась к его лицу, чтобы прошептать на ухо:
– Так и есть. Только вот я его сучка, – она засмеялась, отстраняясь и резко вырывая нож из ладони мужчины. Вытерла лезвие о его пиджак, поиграла ножом в ладони, переложила в неё второй нож. Отошла, подхватила сумку у кресла, взвесив на весу и присвистнула, обратившись к Ярому: – А это компенсация морального вреда.
И она быстро вышла из комнаты, а потом и из здания. У машины стояли люди Зорицкого. Мэридит подошла к одному из них и швырнула ему в руки сумку, сама села на заднее сидение, где уже сидела девушка. Блондинка отвернулась к окну, она закинула ноги на сидение и прижала к груди колени. Мэри хотела коснуться её плеча, но передумала, когда уже занесла руку.
«Сейчас не время, она ещё в шоке», – подумала девушка и откинулась на спинку кресла, убирая ножи за пояс брюк. В машину сели парни Зорицкого и Мэридит произнесла тоном, не терпящим возражений:
– В «Соблазн», живо, – они не стали с ней спорить. Не, потому что она так хотела, а потому что Зоркий им приказал. До чёрного выхода клуба они доехали быстро, и Мэр покинула салон раньше всех. Один из парней вышел из машины, девушка схватила его за руку. – Отнеси её в мою комнату, – Мэридит быстро зашла в здание и сразу же направилась в кабинет отца, обычно в это время его там не было, как и оказалось. Барби не спеша обошла кабинет и подошла к бару, доставая оттуда бутылку самого дорогого виски и два стакана.
Комнаты девочек находились на втором этаже клуба. Это было очень удобно, поскольку у многих не было не то, что дома – семьи. У Барби тоже была здесь своя комната. Правда она в ней никогда не оставалась, всегда ехала домой. Чтобы хоть так отличаться от тех, кому не посчастливилось попасть в этот грязный, насквозь прогнивший мир.
Сейчас девушка впервые поднялась на второй этаж к самой далекой комнате коридора. Пнула дверь ногой, поскольку руки были заняты. Девушка, похоже, так и стояла в том месте, куда её поставил парень Зорицкого. Прямо посреди комнаты. Барби закатила глаза, пнула по двери, захлопывая её. Прошла внутрь и поставила бутылку со стаканами на стол. Взяла девушку за локоть, хотя она этого даже не заметила, подвела к кровати, осторожно усаживая её.
Мэр вернулась к столу, открыла бутылку, зубами выдернув пробку с горла, и наполнила оба стакана наполовину. Свой она осушила сразу же, даже не поморщившись, в крови ещё бурлил адреналин. Мэри взяла второй стакан, быстро подошла к девушке, насильно сунув ей в руки емкость и приказала:
– Пей, – она не осознавала, что делала, просто бездумно опрокинула в себя алкоголь. Барби ухмыльнулась, когда девушка начала надрывно кашлять и в глазах её появилось осознанное выражение.
– Боже, что это за гадость? – сунула девушка в руки Мэридит стакан.
– Виски, кстати, самый дорогой, – она опять улыбнулась, отставляя стакан на пол, взяла девушку за руки. – А теперь давай поговорим, – она стала серьёзной. – Как тебя зовут?
– Рита. Маргарита, – она опустила глаза на их руки и чуть расслабилась, ощутив поддержку.
– Моё имя Мэридит и я обещаю, что вытащу тебя отсюда, но для этого ты должна рассказать мне, почему ты им важна? – девушка непонимающе уставилась на Мэр. Она закусила губу, стараясь придумать, как лучше объяснить. – Просто так девушек в рабство не продают. Так, что в тебе такого? – девушка вздрогнула и вырвала свои руки, сжав кулаки и уставившись на них.