С наступлением темноты пулеметный взвод с шестью станковыми пулеметами, шестью дегтярями, с двумя минометными расчетами и двумя противотанковыми ружьями незаметно переправились на противоположный берег.
Правый берег был сильно заболочен, сплошной линии обороны противника не было, поэтому берег со стороны противника охранялся подвижными патрулями. Низина метров через сто перешла в болотину, с глубокими трясинами. Чтобы передвигаться вперед, рубили ольшаник, благо стволы легко перерубались от двух-трех ударов саперной лопаткой.
Многие проваливались в бочажины. Каждый тащил груз не менее тридцати килограммов: станковые пулеметы, патронные ящики, станины от минометов, мины, противотанковые ружья, автоматы, диски, гранаты, сухой паек на сутки. Движение застопорилось. Отряд не укладывался во временной интервал. И когда под ногами почувствовали твердую почву, ускоренным шагом, а кое-где и бегом взобрались на пупок земли, торчащий у развилки дорог. По рации доложили, что боевая позиция занята и группа прикрытия готова к бою. И в это время увидели – из темноты соснового леса показался обоз и одновременно в небе над лесом зависла немецкая рама – самолет-разведчик. Как только партизанская колонна поравнялась с боевыми позициями, в воздухе появилась группа немецких самолетов.
Командир группы прикрытия успел сообщить командованию партизанского отряда, что там, где они проходили, опасные места завалены срубленными деревьями и сделаны переходы.
Обоз у кромки ольшаника остановился, дорога разветвлялась на два рукава: вправо и влево. К берегу реки дороги не было. Партизаны распрягали лошадей, разгружали повозки, укладывали раненых на носилки. Взваливали на плечи поклажу и скрывались в кустарнике. Несколько лошадей, под узцы, тащили за собой. Командир группы кричал: «Коней оставить, по болоту не пройдут». В ответ голоса: «Эти пройдут, им не впервой, они партизанские». Фашистские самолеты сбросили около двух десятков бомб. Они падали в болотину, раздавались глухие чавкающие взрывы, не причиняя никакого ущерба. Пэтээровцы хотели открыть огонь по самолетам, но командир группы капитан Новоселов запретил: «Не стрелять! Бесполезно. Сбить не собьем, только себя обнаружим. Мы тут для них отличная мишень посреди болота». Самолеты сделали круг и стали обстреливать поляну и кустарники. Оставленные повязки разлетались в щепки, гибли лошади.
Как только последний партизан скрылся в ольшанике, из леса выскочило до десятка мотоциклистов, стреляя на ходу по уходящей партизанской колонне.
Капитан Новоселов подал команду: «По фашистам, огонь!», одновременно заработали все пулеметы. Через десять минут на дороге валялись раскуроченные мотоциклы и убитые гитлеровцы.
Следом из леса выползли шесть легких танков с пехотой на броне. Тяжелые бы по болотистой проселочной дороге не прошли.
Капитан Новоселов скомандовал: «По танкам огонь из ПТР, по пехоте из пулеметов, автоматов и минометов». Плотным огнем многие гитлеровцы были убиты на броне, остальные попрыгали и спрятались за танки, ведя огонь из автоматов.
С первых же выстрелов два танка загорелись, один с перебитой гусеницей вертелся на месте.
Стрелять было удобно, танки подставили бока, повернуть им было некуда. Один танк соскочил с дороги и застрял в болотине. Оставшиеся два танка, спрятавшись за корпуса подбитых, вели огонь из пушек, стрелял и застрявший в болотине. Вскоре над высоткой появилась четвертка фашистских самолетов. На высотку посыпались бомбы, затем пулеметам очереди. Группа прикрытия несла потери. Одновременно фашистский танковый десант под прикрытием огня танка пошел в атаку. Над сопкой стоял кромешный ад. Огонь спереди, огонь сверху. Бойцы не успели толком врыться в землю. Соорудили окопчики для ведения боя лежа. Василий расстрелял боезапас и приказал второму номеру Яше Горюхину притащить коробки патронов от замолкшего рядом пулемета. Горюхин подтянул боезапас и прошептал: «Василий, я кажется убит». Кровь била из-за ворота гимнастерки сильной струей. Кузьменко увидел разорванную шейную артерию Кровь утихла. Жизнь покидала друга – земляка. Василий не мог даже сделать перевязку, немцы были в двадцати шагах, надо было вести огонь на поражение. Когда атака закончилась, Василий оказал первую помощь, но душа уже покинула тело друга. Василий подумал: «Ни родственники, ни девушки из школы не получат его писем, наполненных ненавистью к врагам, которые отняли у него жизнь». Капитан Новоселов связался с командованием и сообщил, что еще один налет вражеской авиации и ни людей, ни высотки «172» не останется. Холмик будет сровнен с окружающим болотом.