Эмираты встретили нас традиционной предновогодней погодой — 30° жары в тени. Несколько дней мы, как спортсмены для акклиматизации, понежились в небольшой, но роскошной гостинице «Карлтон» на берегу моря, а потом нас повезли в огромную 25–этажную гостиницу, на крыше которой и должно было состояться выступление. Основную часть крыши занимал бассейн, по бокам которого располагались столики для зрителей, огромные «шведские» столы со всевозможными закусками и безалкогольными напитками (алкоголь шариатом строжайше запрещен) и площадка для артистов. Аппаратура, которую нам предоставили для выступления, по местным понятиям была, как нам сказали, самой обычной, но в СНГ мы такую видели только в импортных каталогах, у нас подобную роскошь позволить себе может разве что молодая чета Киркоровых.
Начать праздничную программу должен был я в роли Деда Мороза. Опыт у меня огромный, я в этой роли выступаю еще со студенческих лет, она и тогда меня очень неплохо кормила, бывало, за одно выступление получал сумасшедшие деньги — рублей по 25. Можете прикинуть, сколько удавалось иногда «намораживать» за всю новогоднюю кампанию.
Нас предупредили, что многие туристы будут с детьми, поэтому мы выбрали такую тактику проведения праздника: сначала я ублажаю детишек, чем одновременно, располагаю к себе и их родителей, а потом всем составом «Христофора» мы наваливаемся на взрослых и доводим операцию до полной и окончательной победы. Снегурочки в нашем мужском театре не было, но мы решили, что это не такой уж страшный недостаток, тем более что на Западе, например, Санта Клаус вообще всегда управляется в одиночку.
У арабов иное, не такое, как у нас, летосчисление, Новый год они отмечают совсем в другое время, но к нашему мероприятию в гостинице отнеслись с большим вниманием и уважением. Дело в том, что после нефти туризм является второй по уровню доходов отраслью экономики страны, поэтому ради привлечения туристов делается все возможное и невозможное, приезжим порой прощают даже то, что местным могло бы стоить жизни, например, преклонение перед Бахусом.
Примерно за час до наступления Нового года появились руководители туристической фирмы: и белорусы, и арабы. Они сели вместе за один столик, и наши, показывая на нас и поднимая вверх большой палец, рассказывали арабам, какое всех туристов ждет этой ночью шикарное развлечение, что это новый ход в туристическом бизнесе, и как умно поступили арабы, что согласились пригласить нас, тем более что мы обошлись очень дешево, практически даром, а пользу можем принести колоссальную. Арабы согласно кивали головами, приготовившись увидеть нечто невероятное и потрясающее.
Мы, слушая все это, стали даже расти в своих глазах и высказывать опасения по поводу прочности отеля: сможет ли он выдержать бурную реакцию зрителей на наше выступление?
И вот, наконец, примерно в половине двенадцатого шумной толпой ввалилась группа наших туристов. Их было человек шестьдесят-семьдесят, и детей, в самом деле, они привели довольно много. Едва все расселись по местам, я облачился быстренько в приготовленный заранее костюм Деда Мороза, включил фонограмму нашего новогоднего гимна «В лесу родилась елочка…» и двинулся к детям, которые под присмотром нескольких воспитательниц и мам расположились за отдельным столом. При виде меня ребятишки, хотя им, наверняка, родители говорили, что будет добрый дедушка Мороз, от удивления раскрыли ротики. Я нараспев начал:
− Здравствуйте, Пети, здравствуйте Вали,
Здравствуйте, все, кто сидит в этом зале.
А меня-то вы узнали?
Седовлас и красный нос.
Кто я, дети?
Этот вопрос я задавал детям уже, наверно, сотни раз, и они всегда дружно отвечали мне: «Дед Мороз!» Но здесь, впервые в жизни, произошла осечка. Дети, округлив глазки, испуганно смотрели на меня и молчали. Я рассказал еще одно четверостишие, в котором нужно было подобрать рифму к слову «фигурка». Но и на этот раз никто не выдавил из себя ни звука. Я понял, что что-то здесь не то, но что — никак не мог сообразить. Наклонившись к одному из мальчиков, я сказал:
− Ты, наверно, хочешь рассказать всем стихотворение? Молодец! А Дед Мороз даст тебе за это подарок. Как тебя зовут?
Мальчик как-то странно на меня посмотрел, потом повернулся, видимо к своей маме, и произнес фразу… на непонятном мне языке.
Вот тут-то до меня и дошло! Передо мной сидели дети литовских туристов!
Для арабов что литовец, что белорус, что украинец — это все русские, поэтому они и пригласили нас для выступления перед группой туристов из Литвы. Трудно обвинять в чем-то арабов и требовать от них знания всех тонкостей политики стран, возникших на постсоветском пространстве. Не знали они, разумеется, и того, что литовцы, добившись своего и освободившись от «оккупации», ускоренными темпами стали открещиваться от всего русского, в том числе и от языка. Литовские дети, выросшие в независимой Литве, уже не учили русский язык ни в детском саду, ни в школе, поэтому его не знали.