− Хорошо, мы посмотрим.
Как я потом узнал, у чиновников такого высокого ранга вообще не принято было обещать что-то конкретное.
Ребята встали и направились к выходу. Я начал пытаться выяснять, что же будет с нашими квартирами, но Лесной не дал мне этого сделать, буквально силой вытолкав за дверь. Сделать это было нелегко, потому что я упирался изо всех сил, цеплялся за мебель и норовил вернуться, чтобы добиться от Снежковой хоть какого-нибудь обещания. Кириченко помог Лесному — и мы все оказались в приемной, а потом и на улице.
− Чего ты рыпаешься? — успокаивал меня Лесной по дороге домой. — Дело закрутилось, значит, все будет в порядке.
Он был намного опытнее и практичнее меня и лучше знал, как делаются дела на министерской «кухне’.
Меня-то он подбадривал, но чувствовалось, что сам тоже очень опасается за благоприятный итог нашего похода; особенно нас озадачило сообщение по селектору. К счастью, напряженный период ожидания длился не более недели, и вскоре в театр пришло сообщение, что нам выделены три квартиры. Все они были в одном доме на улице Заславской, только на разных этажах и в разных подъездах. Мы бросили жребий, который определил, что мы с Лесным будем жить на одиннадцатом этаже, а Кириченко — на четвертом.
Став соседями, мы с Юрием в течение нескольких лет вместе ходили на работу и с нее. Во время этих переходов мы, естественно, не молчали, беседовали, узнавали все больше и больше друг о друге, притирались характерами и в результате пришли к выводу, что с удовольствием всегда бы работали рядом. Это не означает, разумеется, что в наших взаимоотношениях полная идиллия, мы во многом не схожи, а характеры у нас вообще совершенно разные. Юрий более принципиален и жесток, он труднее идет на компромиссы и уступки. Вспоминаю, как однажды на гастролях в Лиде мы с ним отстали от театра и вынуждены были возвращаться в Минск сами. В поисках попутной машины я пошел к организаторам праздника, на котором мы перед этим выступали, и рассказал о наших проблемах.
− Не волнуйтесь, — обнадежили меня, — через пару часов едут в Минск самые «крутые» наши рэкетиры, которые держат в руках весь город. Машина у них — что надо, они мигом домчат вас до столицы.
Обрадованный, я пришел в гостиницу и рассказал Лесному, как нам повезло. Но он, на удивление, мою радость не разделил, а сказал, что поедет на автобусе.
− Почему? — спросил я.
− Ни с какими бандитами и рэкетирами я не только не поеду вместе, а вообще не хочу знаться, — резко ответил Лесной, после чего всякие уговоры уже были бессмысленными, и мы добирались домой на рейсовом автобусе.
Когда в театре им. Я. Купалы стали организовываться капустники и юморины, тон в которых задавала молодежь, как-то само собой получилось, что к нам примкнул и Юрий Лесной. Организаторами подобных мероприятий в итоге стали Геннадий Давыдько, Юрий Лесной и я, образовав постоянно действующую инициативную группу. И когда в Минске появился Владимир Перцов, в нас он нашел самых горячих сторонников своих идей.
Первая программа, созданная нами совместно, была рассчитана на трех исполнителей. Вел ее сам Перцов, а все номера, ставшие для «Христофора» почти классикой («Хрюша», «Космонавты», «Хирургия» и другие) исполняли мы втроем в разных сочетаниях. Правда, распределение ролей было неравномерным. Основные, ударные сценки исполняли мы с Лесным, Гене Давыдько же досталась значительно меньшая их часть. Что-то у него не заладилось с Перцовым, возможно, они не сошлись в творческих взглядах и пристрастиях (Гена сам пишет неплохие юмористические рассказы и даже был победителем Республиканской юморины в этой номинации), а может, причина была в чем-то другом, но с тех пор начался постепенный отход Геннадия Давыдько от нашей группы.
Оставшись вдвоем с Лесным, мы, теперь уже как юмористы, съездили несколько раз на гастроли, в том числе и в Германию (в ГСВГ), что вселило в нас еще большую уверенность в правильности вновь избранного пути. В дороге, в гостиницах, на репетициях и выступлениях мы провели столько времени вместе, что нас по праву можно было бы сравнить с заключенными, сидевшими в одной камере и ставшими друзьями после отбытия срока наказания. Думаю, что по одиночке мы не осмелились бы порвать «пуповину», связывавшую нас с театром им. Я. Купалы, и перейти в «Христофор», но вера в нашу дружбу придала каждому из нас сил, и мы решились на этот рискованный шаг. Ушли вдвоем (Геннадий Давыдько остался в купаловском театре. Сейчас он уже депутат белорусского Парламента, до этого он, кроме актерской профессии, поработал даже директором театра Я. Купалы и кто знает, дошел бы он до этих высот, оставшись в «Христофоре»… Вряд ли).