Выручила нас дружба и в тот трудный для «Христофора» период, когда его бросил Владимир Перцов. На Перцове держалось многое в «Христофоре», он был его стержнем. С уходом Перцова этого стержня не стало, и заменить его пришлось нам с Лесным. Я взял на себя обязанности главного режиссера, а Юрий, еще раньше, — директора театра. Каждый из нас взялся за дело, которым прежде практически не занимался, нам все пришлось осваивать заново и на ходу, потому что театр продолжал функционировать и закрывать его даже на время мы не хотели. Обязанности директора оказались настолько обширными и потребовали от Лесного столько времени и сил, что он физически не мог совмещать их с игрой на сцене. Нужно было выбирать что-то одно. И тут вновь проявился характер Юрия. Решив, что для театра он важнее как директор, Лесной передал свои роли другим артистам и с головой окунулся в административные дела. Он перечитал массу специальной литературы, консультировался с авторитетными в этой области людьми и даже собирался ехать в Москву на открывшиеся при ГИТИСе курсы менеджеров, но не смог, так как не на кого было оставить театр. Привычка все делать обстоятельно, качественно и надежно не позволяет ему «халтурить» и заставляет приходить на работу даже во время болезни. Это не значит, что он полностью отошел от творческих дел. Любовь к театру у него в крови, Юрий всегда участвует в обсуждении наших выступлений, часто выходит в зал и смотрит их оттуда, иногда снимает видеокамерой, чтобы помочь нам увидеть себя со стороны. Он очень тонко чувствует юмор и при всей его кажущейся внешней суровости эмоционален и открыт душой. Мы любим проверять на нем свои новые репризы и идеи. Реакция Лесного сразу видна на его лице, он не умеет ее скрывать, и по ней можно легко сделать вывод, как отнесется к той или иной шутке зритель. Способ надежный и многократно проверенный, мы доверяем ему больше всего, зная, что в вопросах творческих Лесной очень щепетилен, бескомпромиссен и никогда не станет кривить душой.
Когда его родной брат Сергей остался без работы и «пробовался» в «Христофоре», выяснилось, что, будучи великолепным драматическим актером и обладая, как и Юрий, очень привлекательной внешностью, он не вполне соответствует тем специфическим требованиям, которые предъявляются к артисту юмористического театра. И Юрий не стал, при всей его любви к брату, давить на нас, пользоваться своей должностью, а мужественно признал, что наша оценка была объективной.
Никита Богословский в молодые годы славился по Москве своими розыгрышами, остроумными и весьма злыми. Как-то работали они в провинции с композитором Сигизмундом Кацем так называемую «вертушку». А это вот что такое: берутся в городе два Дворца культуры, в одном первое отделение работает Богословский, в другом Кац, в антракте их на машинах перебрасывают навстречу друг другу, второе отделение работают «наоборот». Простая схема, позволявшая за один вечер заработать каждому за два концерта! Так вот, однажды Богословский, за время совместных гастролей хорошо выучивший программу товарища, вышел на сцену и провозгласил: «Здравствуйте, дорогие друзья! Я — композитор Сигизмунд Кац! Вы знаете мои песни: «Сирень цветет», «Шумел сурово Брянский лес»..» Словом, все спел, все сыграл, все кацевы шутки и репризы произнес да ещё и биографию рассказал. Вовремя закончил, получил аплодисменты, деньги и уехал во второй Дворец, где спокойненько начал свой концерт. В этом же Дворце культуры после антракта на сцену вышел ничего не подозревающий Кац, сел за рояль и привычно начал: «Здравствуйте, дорогие друзья! Я — композитор Сигизмунд Кац! Вы знаете мои песни: «Сирень цветет», «Шумел сурово Брянский лес»…». Его чуть не убили…
Силе воли Лесного можно только позавидовать. Например, когда он решил бросить курить, то не стал прибегать к помощи врачей, как многие, и кодироваться, а просто выкурил последнюю сигарету и сказал: «Все!» Этого оказалось вполне достаточно, чтобы больше к куреву он не притронулся.
Жизнь никогда не баловала Юрия. Даже в тех случаях, когда другим удавалось добиться поблажки, ему приходилось выкладываться «на всю катушку». По традиции артисты всегда служили в армии недалеко от дома в частях, как говорят, со «щадящим режимом», чаще всего это был Белполк. Когда же пришел черед идти служить Лесному, то, видимо, военком был не в духе или, может, по какой-нибудь другой причине, но никакие просьбы и письма из театра не помогли, и Юрия «упекли» аж в Заполярье. Там он попал на «горячую» точку, в кочегарку, где и прошли все два года его службы. Отопительный сезон в тех краях длится почти целый год, поэтому прохлаждаться Юрию особенно было некогда, приходилось постоянно подбрасывать уголек в топку.