Перекличка, формирование групп и посадка их на теплоход длились несколько часов. Ни в одну из групп мы почему-то не попали. От огромной толпы на берегу осталась лишь жалкая кучка — и мы не на шутку начали нервничать. Но вот ушли и последние из стоявших, а наших фамилий так никто и не выкрикнул. Мы насели на людей со списками, требуя объяснить, куда девались наши фамилии. Выяснилось, что в списках они есть, но на борт нас не пригласили, потому что нет документов, подтверждающих оплату нашей поездки. Цена путевки, к слову, была около 1000 долларов на человека. Тут мы вспомнили, что с нами должен был отправиться в круиз и Петр Черноморец, который задолго до нас выехал с женой и сотрудниками на своем автомобиле из Минска в Одессу и что все необходимые документы он вез с собой. По нашим расчетам, он давно уже должен был быть на месте. Страшные предположения стали обуревать нас. Авария? Разбойное нападение? Внезапная болезнь? Заторы на дорогах? Думая с ужасом о возможной трагической судьбе Черноморца и его спутников, мы не забывали о безрадостной перспективе, вырисовывавшейся и перед нами. Ведь многие наши знакомые знали, куда мы отправились, я даже в интервью корреспондентам некоторых газет проболтался об этом. Представляете, какой позор ожидал нас после бесславного возвращения домой, сколько нам предстояло увидеть кривых усмешек и услышать злых шуток, особенно от недругов и тех, кто нам завидовал.
60–е годы. Театр Райкина в Англии — компания «Би-би-си» пригласила сниматься на телевидении. Часть миниатюр артисты вызубрили по-английски, в другие вмешивается переводчик, остроумно введенный Райкиным в ткань спектакля. График работы очень плотный, в середине дня один перерыв на обед. Обедать, по единогласному решению, все ездили в гостиницу: там каждый в своем номере кое-что клевал по мелочи, экономя каждую копеечку.
Вдруг однажды импресарио торжественно объявляет: «Сегодня, господа, вы не поедете в гостиницу, сегодня вы будете обедать здесь на «Би-би-си», в нашем ресторане!» Лица актеров вытягиваются, возникает мертвая пауза. Каждый стискивает в кармане потной ладошкой мизерные суточные, выданные на поездку Советской страной, понимая, что только на один обед их и хватит. Увидев окаменевшие физиономии, менеджеры заволновались: «Не беспокойтесь, господа: это лучший ресторан, прекрасная кухня, здесь обедают все звезды нашего искусства!» После этого состояние труппы приблизилось к обморочному, и все взоры обратились к мэтру. «Черт с ними, с деньгами, — прошипел Райкин, — позориться не будем! Заказывать все самое лучшее и дорогое! Вперед!» Все ринулись за столы. И только артист В. вдруг закричал, заскандалил: «Какого дьявола! Это личное дело каждого! Мне надо жене купить, дочери купить-чего я буду валюту тратить!» «Дурак, — ему говорят, — Райкин сказал «вперед!», значит «вперед!»» «Плевать! — стоял насмерть артист В. — надоело стадом быть! Никакой Райкин меня не заставит есть, если я не хочу!» Сел отдельно от всех и громко сказал официанту: «Уан ти! Один стакан чаю! И без сахара!» И еще пальцами показал для верности: сахару, мол, сыпать — не надо!..
Понесли еду. Но какую! Труппа пировала. Ясно было, что денег все равно не спасти, поэтому гуляли от пуза, как артисты умеют! Заморские вина рекой лились! При каждом новом блюде труппа громко обсуждала предполагаемые ощущения артиста В. с его чаем и жадностью. Обед закончился, принесли счет. Райкин взглянул, посчитал в уме, облегченно вздохнул: «Хватит!» — и сказал, сколько на каждого. Все полезли за деньгами, и тут вскочил импресарио. «Ноу, ноу, — заулыбался он и покачал пальцем, — импосибл: все за счет фирмы!» Грянуло русское «Ура!». На артиста В., больше всех в труппе любившего выпить и пожрать, было жалко смотреть.
Перед тем как покинуть дом, я оставил на столе запечатанный конверт, на котором написал, когда жена должна была его вскрыть. В конверте было письмо, присланное мной якобы из Стамбула (по моим прикидкам, в момент вскрытия конверта я должен был находиться в этом городе), и в письме я уже подробно рассказывал домочадцам о предстоявшем путешествии. Забегая вперед, скажу, что эта шутка мне потом вышла боком, так как жена чуть не получила инфаркт. Нас на встречах со зрителями часто спрашивают, шутим ли мы дома. Бывает, но не раньше, чем заживут раны после предыдущих «шуток», вроде той, о которой я вам сейчас рассказал.