Этот майор попал вместе с генералом Кребсом на вашу засаду. У него изуродовано лицо. Он говорит, что это ничего, будет похоже на дуэльные шрамы, что украшает мужчину.
В Мейероде продолжаются работы по воздушной маскировке. Почти всякое движение днем запрещено. Но наша группа подготовила ракетчиков на случай бомбежки.
Сообщаю дополнительные данные об охране Мейероде…»
Вечером 4 января группа, возглавляемая Эриком, разбила немецкий грузовик «опель-блиц» километрах в двенадцати от Мейероде, надеясь поживиться продуктами. Но грузовик был битком набит каким-то вонючим порошком. Эрик притащил все еще болеющему Виктору несколько пачек этого порошка.
— Скажи, Виктор, ты не знаешь, что это за порошок у краутов? Написано «Руссланд». Виктор рассмеялся.
— Этот порошок запатентовал доктор Морель, личный врач «Грофаца». Обязателен во всем вермахте. Я сам посыпал им белье и одежду, когда был у власовцев. Сволочь этот Морель — тоже название придумал для своего порошка от вшей: «Руссланд»!
Эрик сразу начал посыпать нары порошком, морить «стебарей» морилкой доктора Мореля.
5 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА
С елей и сосен в Арденнском лесу осыпался весь снег — от сильной канонады, от сплошного гула взрывающихся авиабомб. Потом полил ледяной дождь, смывая снег и кровь. Но… ни одна бомба не упала на Мейероде.
Под руководством фельдмаршала Моделя его войска отражали контратаки англо-американцев, которые с каждым днем нового года становились все решительнее, особенно у Бастони. Порой туман совершенно закрывал позиции обеих сторон, путал атаки, и тогда бойцы с той и другой стороны слепо били по своим. На скользких дорогах, скованных гололедом, танки давили свои же машины и пушки.
Американцы шли теперь в бой с небывалым ожесточением. Для многих из них война стала вдруг личным, персональным делом — один потерял дружка, другой видел, как крауты дрались из-за трофеев и отрезали у трупов американских парней пальцы с кольцами, как расстреливали пленных, как прикалывали штыками раненых. Всех опалила своим смрадным дыханием настоящая война, и многие задумались впервые о том, какую войну они вели, во имя чего, с кем.
«В Арденнах появился новый джи-ай.
Исчез добродушный, довольно беспечный, беспредельно самоуверенный джи-ай, который знал только одну победу за другой с тех пор, как высадился в Нормандии; который знал, что его всегда хорошо оденут, накормят и поведут в бой… С 16 декабря он имел всего несколько дней той всесокрушающей воздушной поддержки и прикрытия, к которым так привык, его одежда не была морозостойкой, его ноги гнили от окопной болезни, его танки оказались в меньшинстве, сплошь и рядом его машины выходили из строя вследствие холода, снега и труднопроходимой местности.
Он узнал холод и голод… Он только что пережил унизительную серию отступательных боев. Он узнал вкус поражения.
Но он усвоил горькие уроки, которые уже начали приносить плоды. В этой первой значительной зимней битве, которую вели американцы, он узнал, что раненые быстрее умирают на морозе. Он узнал за эти несколько недель, что холод — это враг жизни и с ним надо бороться… Следовало несильно растирать замерзшие пальцы, уши, нос, чтобы восстановить кровообращение. Растирать тело снегом — опасно, это часто приводило к гангрене… Они научились тому, о чем всегда знали бродяги и люди периода депрессии, — что бумага прекрасный изолятор. Несколько листов газеты, обернутых вокруг груди меж двух рубашек, служили буфером против самого свирепого ветра. Жевать снег можно было только в очень небольших дозах, иначе простуживался желудок. Танкисты убедились, что их большой друг кальвадос превращался в большого врага на морозе. Потому что алкоголь выгонял тепло из тела наружу, что вело к смертельному обморожению.