Эрик отвел в сторону Виктора:
— Слушай, начальник штаба! Давай отдадим д'Артаньяну винтовки и карабины…
— Ты же говорил, что это оружие ни к черту не годится! — возмутился Виктор. — Опять, значит, на тебе, боже, что нам негоже?!
— О'кей, о'кей! — устыдился Эрик. — Подкинем один ЛМГ, пару БАРов, термитных гранат…
— Ох и прижимист дядя Сэм! — засмеялся Виктор.
Перед сном Виктор поспорил с Эриком: чьи летчики лучше? В первое время они постоянно спорили. Увидят, например, самолет в небе, и сразу же вспыхивает спор: чьи самолеты лучше? Чьи летчики лучше? Заводились с пол-оборота. Почти всегда оставались при своем мнении. Подчас дулись после спора. Но до кулаков дело не доходило. Потом, притеревшись друг к другу, стали терпимее. Последний крупный спор был из-за летчиков.
Эрик стоял на том, что американские летчики, танкисты и вообще все американцы, которые «рождаются с гаечным ключом в руке», лучшие, а русские только недавно сели на американские автомашины и трактора, не говоря уж о самолетах. Кремлев же доказывал, что и самолеты и танки советские намного лучше американских, и летчики тоже.
— Эй, начальники! — заворчал Айдахо Джо. — Дайте хоть спокойно поспать христолюбивому воинству!
Часто будет Кремлев вспоминать этот спор, когда после войны узнает, что первый американский ас на Тихоокеанском театре военных действий Ричард Бонг сбил сорок японских самолетов, а первый ас Европейского театра Роберт С. Джонсон закончил войну со счетом двадцать семь сбитых немецких самолетов. А наш Александр Покрышкин сбил пятьдесят девять! А Иван Кожедуб, ровесник Джонсона, двенадцатикратный ас, нащелкал шестьдесят два! Больше половины авиагруппы Люфтваффе! То есть почти в два с половиной раза больше, чем Джонсон.
6 ЯНВАРЯ 1945 ГОДА
Полковник Уордек, развалясь в кресле и попыхивая непременной сигарой, молча, насупившись, слушал пятидесятилетнего генерал-лейтенанта сэра Брайана Хоррокса, командующего 30-м корпусом армии его величества. Генерал рассказал о недавнем налете германской авиации, об опасных прорывах немцев в Арденнах. Он волновался и потел, ибо не было на свете человека, перед которым бы он так преклонялся, благоговел, как перед этим низкорослым и жирным полковником Уорденом. Полковник был так стар, что его давно следовало отправить в отставку или произвести в генералы. Однако полковник прилетел из Лондона на «ланкастере», и сам Монти не без подобострастия первым отдавал ему честь.
— Контрнаступление американцев в Бастони не дает пока желаемых результатов. Правда, я возлагаю большие надежды на боевую и испытанную вторую танковую дивизию генерала Хармона. Она действует здесь, — показал он на карте, — западнее шоссе Льеж — Бастонь. Генерал выбросил вот сюда танковый десант. У меня безупречно дерутся ветераны высадки в Нормандии — шестая десантная дивизия. Правда, мешают туман и гололед. Паттон, как всегда, недостаточно стоек, как и вообще американцы. Их командование, словно не понимая английский язык, плохо прислушивается к фельдмаршалу Монтгомери…
— Фельдмаршал, — сказал, сердито жуя потухшую сигару, полковник Уорден, — сделал бы лучше, если бы сам точно выполнял мои указания, а не раздражал излишне Айка. Пора бросать эти имперские замашки… — Он почесался. — Клянусь богом! Кажется, я опять подхватил на фронте вшей!..
Генерал участливо взглянул на полковника, готовый принять к сведению любое его указание, выполнить самый невероятный его приказ. Как же! Этот вшивый полковник — спаситель Англии! Он выручил ее в дни первого Дюнкерка, спас и сейчас, когда Англии грозил второй Дюнкерк. Порой он выдавал себя за командора королевских военно-воздушных сил, принимал и другие обличья.
— Как дерутся американцы?
— Несколько лучше, чем раньше, — ответил генерал, склонный, как и все англичане, скорее к недомолвке, чем к преувеличению. — Мне докладывали о том, как один солдат-янки не убежал из своего индивидуального окопа и стрелял из базуки в танк. Но базуки «тигра» не берут. «Тигр» стал крутить гусеницами, утюжить его окоп, но примороженная земля мешала немцам-танкистам раздавить американца. Тогда «тигр» сел на окоп, как клушка на яйца, ревя мотором, выпуская выхлопные газы. Через несколько минут, сэр, солдат превратился в рубленый бифштекс.
— А ведь танки эти, — сказал полковник, — изобрели мы еще в ту, «великую войну»!