Черчилль долго надеялся, что ему не придется просить помощи у Сталина, по крайней мере до того, что кодировалось словом «Аргонавт», — до встречи в Ялте.
Черчилль не переставал удивляться иронии судьбы. Движимый своекорыстными интересами, он приложил все усилия, чтобы сделать Сталина своим союзником. Он, Черчилль, представитель славной аристократической английской фамилии, потомок великого полководца герцога Мальборо, победителя исторической битвы при Бленгейме в войне за испанское наследство, и — сын осетинского сапожника, большевик, преемник Ленина! Который, между прочим, помнит его, Черчилля, как злейшего врага молодой Республики Советов, организатора интервенции Антанты. И вот как распорядилось провидение, деваться некуда, надо идти на поклон к этому человеку, которого большевистская партия поставила во главе великого Советского Союза. Но ничего: он, Черчилль, еще свое возьмет, обязательно возьмет. Он еще покажет Сталину и Советам!…
И все-таки, «при всем при том, при всем при том, при всем при том, при этом», как писал Роберт Бернс, Черчилль, индивидуалист и нонконформист, волей-неволей подчинился железной исторической необходимости, и потому, несмотря на все, эта переписка несомненно сыграла свою роль в достижении победы над державами оси. А началась она через несколько дней после назначения Черчилля первым лордом адмиралтейства. Тогда Франклин Делано Рузвельт первым написал письмо Уинстону Черчиллю как моряк моряку. Ведь Черчилль занимал пост первого лорда адмиралтейства еще в период 1911–1915 годов и вновь получил этот пост в 1939 году, а Рузвельт являлся министром военно-морского флота США во время первой мировой войны. Рузвельт не доверял своему Государственному департаменту и меньше всего американскому послу в Лондоне, рыжему миллионеру Джозефу Кеннеди, антибританские и профашистские симпатии которого были ему хорошо известны. (Этот самодур имел наглость без всякого на то разрешения заявить королю Георгу VI сразу после объявления Британией войны Германии, что Англия непременно проиграет войну и поэтому должна срочно капитулировать перед Гитлером, который только этого и ждет. Он мог бы добавить, что фюрер мечтает о том, чтобы в Белый дом въехал человек тех же убеждений, что и Джозеф Кеннеди. Рузвельту удалось отозвать «сукина сына» Кеннеди лишь в 1941 году. Черчилль тоже знал о взглядах Кеннеди, поскольку англичане раскрыли его шифр.)
Переписка «Большой двойки», а затем «Большой тройки» продолжалась пять с половиной лет, вплоть до кончины президента. Черчилль напишет 1161 послание Рузвельту и получит в ответ 788 писем и телеграмм. Для историков эта переписка трех лидеров антигитлеровской коалиции — «Великого альянса», по выражению Черчилля, — не имеет цены. Бесценна была она и для борьбы против общего врага.
Даже он, старый лис, никак не был подготовлен к той панике, что охватила высшие штабы западных союзников из-за наступления Гитлера в Арденнах, хотя теперь он ясно видел причины этой паники. Конечно, почили на лаврах, взращенных русскими победами на Восточном фронте, привыкли уповать на этих самых русских, взваливших на себя бремя сухопутной войны против вермахта, увлеклись авиацией и флотом, совсем забыли про необходимость иметь сухопутные, пехотные, черт возьми, резервы на Европейском театре военных действий. Айк с перепугу даже пригласил своих негров перейти из частей обслуживания во фронтовые войска. Но что такое пять тысяч негров! Монти теперь рвется к власти, по-прежнему не учитывая соотношение сил в англо-американском лагере, который все чаще называют американо-британским, разводит интриги. Де Голль носится со своим страсбургским паштетом. Тоже гусь! Айк прав, пугая союзников поражением на фронте из-за «бунта штабов». Позор! Какой позор для Запада! Ведь русские приковали к себе две трети вермахта!.. Неужели при этих условиях нельзя было обойтись без таких неприятнейших просчетов, обеспечить себе преимущество на будущих решающих для мира переговорах!..