— Через неделю! — невольно повторил Крем лев.
— Да, через неделю. Единственная надежда Гитлера — на раскол между союзниками. Этого нельзя допустить. А наши рассматривают Берлин как главный приз в войне, и многие советники Эйзенхауэра спят и видят во сне американский флаг над рейхсканцелярией или рейхстагом.
— А что Эйзенхауэр?
— Он человек военный и мыслит военными, а не политическими категориями. Подчиняется он только президенту и начальнику объединенного комитета начальников штабов в Пентагоне генералу Джорджу Маршаллу.
Лицо Виктора Кремлева — невозмутимое лицо разведчика — вдруг покраснело от гнева, сверкнули глаза.
— Но ведь это предательство! — медленно проговорил он. — На пути к этому распроклятому Берлину мы положили столько миллионов… Никто не знает, сколько человеческих жизней…
— Тише! — прошипел Мартин, хватая его за плечо.
Кремлев дрожал от негодования. Сказались нервные перегрузки, стрессы последних дней. Но надо было держать себя в руках.
— Еще вот что запомни, — сказал Мартин, поглядев на часы. — План «Затмение» в его первом варианте предложил начальник штаба Эйзенхауэра британский генерал-лейтенант сэр Фредерик Морган. Он же был первым автором плана высадки союзников в Нормандии — плана «Оверлорд». Морган, разумеется, заодно с Черчиллем, а Черчиллю больше всего хотелось бы, чтобы Берлин взяли британцы во главе с этой черепахой Монтгомери. Но среди британских генералов воюют не одни только черепахи и улитки. Генерал-майор Луис Лайн, командир седьмой бронетанковой дивизии «Крысы пустыни», заявил своим офицерам, ветеранам Дюнкерка и Эль-Аламейна, что на шестой год войны он приведет своих «крыс» первыми в Берлин.