Алоиз представил гостям свою жену и работника Жана Шредера.
— Сколько в деревне домов? — спросил Виктор у хозяина.
— Пятьдесят два дома, двести восемьдесят жителей.
— Есть ли тут в лесах партизаны? Алоиз и Жан Шредер переглянулись.
— Были, — с каким-то стеснением ответил наконец Алоиз, бросив странный взгляд на Жана. — До прихода американцев. У нас действовала в Бельгии целая «Секретная армия». Это все знают. На горе Адесберг, что за Сен-Витом, до вчерашнего дня держалось около ста двадцати окруженных американцев. Эсэсовцы говорят, что всех их прикончили или взяли в плен.
— Видели ли вы немецких генералов в деревне?
— Нет, хотя слышали, что немцы говорили о каком-то высоком начальстве. Нам известно, что тут стоит со штабом Леон Дегрелль, фюрер бельгийских рексистов, командир добровольческой мотопехотной дивизии СС «Валлония».
Модель, Дитрих и теперь еще Леон Дегрелль!
— Эти предатели рексисты, — заметил Виктор, — особенно опасны для нас. Без них немцы слепы. А они знают тут все ходы и выходы…
Алоиз одобрительно посмотрел на Виктора.
Год назад этот Дегрелль едва унес ноги из котла в Корсунь-Шевченковском, где советские войска разгромили дивизию СС «Викинг», бригаду Дегрелля и много других соединений. Его спасло только то, что советские танки застряли в обломках обоза их бригады. Тогда ему пришлось вплавь перебираться через украинскую реку, и, чтобы не обморозиться до смерти, он сбросил с себя всю одежду и бежал по снегу дрожа, красный как рак, пока не надел форму, взятую с только что убитого эсэсовца-«викинга».
Виктор хорошо помнил этот отчаянный прорыв из котла на Днепре. К сожалению, он принял в нем участие по долгу разведывательной службы, состоя начальником штаба власовского батальона. Ни за какие коврижки не хотел бы он снова пережить такой прорыв. Немцы-то получили по заслугам, а он, спрашивается, за что принял от своих такие адские муки?..
— Так, значит, нет тут партизан? — снова спросил Виктор.
— Была другая группа, с рацией, но и ее уничтожили эсэсовцы.
— С рацией?!
Черт возьми! Вот бы по этой рации передать Центру сведения о теплой компании, свившей себе гнездо в Мейероде!
— А вы не знаете, как далеко продвинулись немцы?
— Судя по сводкам берлинского радио, до восьмидесяти километров на запад от нашей деревни.
— Знаете ли вы о местах, где американцы бросили оружие?
— В нашем лесу, там, где сходится шесть дорог, расположен большой артиллерийский склад. Это в двух километрах к югу. Американцы свезли туда снаряды еще в сентябре, на целую армию хватит.
— Сколько зениток в деревне и ее окрестностях?
— О, очень много! От ста пятидесяти до ста семидесяти. Почти все — восьмидесятимиллиметровые. За два дня зенитчики сбили около двадцати американских и английских самолетов, но и сами потеряли около пятнадцати пушек.
В основном зенитки прикрывают нашу деревню и шоссе Сен-Вит — Мальмеди и Сен-Вит — Шонберг. Кроме этих дорог, у нас есть еще пара второстепенных дорог похуже, ими тоже немцы пользуются, очищая их снежным плугом.
— Покажите мне эти дороги вот на этой карте.
Виктор сразу сообразил, что под удар следует поставить именно эти две второстепенные дороги — две главные перекроет авиация союзников. Дороги пересекают лес — места для засад там найдется сколько угодно. В лесу — масса снарядов. Отлично! Может, и мины найдутся. Ну, держись, фельдмаршал Модель! Получишь ты подарки и к рождеству и к Новому году!
Старшая дочь хозяина четырнадцатилетняя Ева, сидя в углу горницы над учебником, смотрела во все глаза на ночных гостей. Виктор улыбнулся ей. Девочка ответила несмелой улыбкой.
— А у вас скоро каникулы в школе? — подошел к ней Виктор.
— Я, майн герр, — отвечала Ева, вскочив и сделав грациозный книксен.
— А что ты здесь зубришь? — Виктор взял из рук девочки учебник. — География! — Он полистал учебник, нашел карту Европы и, показав на маленький кружок, сказал: — А я вот отсюда.
— Из Москвы? — ахнула Ева. — Вы русский?
— Молодец! — шутливо проговорил Виктор. — Ставлю тебе пять!
В комнате стало совсем тихо. Только на кухне потрескивали дрова в печи да пыхтел на плите кофейник.
— Москау? — шепотом спросил Алоиз.
— Москау? — тоже шепотом, вставая, произнес Жан.
Жена Алоиза вышла из кухни и прикрыла дверь.
Алоиз торжественно подошел к Виктору, крепко пожал ему руку. За ним протянул руку Жан и, широко улыбнувшись, столько сил вложил в рукопожатие, что Виктор даже испугался за свои пальцы.