Все слушали с большим вниманием. Было видно, что слова эти воспринимаются ими как боевой приказ.
— Слышали, ребята? — с воодушевлением спросил Эрик, когда передача сменилась джазовой музыкой. — Наш интернациональный отряд должен стать грозой арденнских лесов!
Потом переключили приемник на немецкую волну.
Генерал-лейтенант вермахта Курт Дитмар, которого немцы называли «голосом германского главнокомандования», потому что он ежедневно читал коммюнике Оберкоммандо по берлинскому радио, все еще торжественно вещал о победах германского оружия в районе Арденн. О, как звенел когда-то этот голос, когда радиогенерал «брал» Варшаву, Париж, Брюссель, Копенгаген и прочие европейские столицы. Он поперхнулся на Москве, осекся на Сталинграде, охрип на Курске. На шестой год войны этот человек, голос которого был знаком немцам лучше, чем голос давно замолчавшего Гитлера или даже голос Геббельса, вконец разочаруется в своем излюбленном вермахте и сдастся в плен американцам.
С потолка землянки посыпался песок.
— Господи! — воскликнул Джо. — Ведь Айк и Монти давно объявили, что война кончится к Рождеству!
— Это бомбят Сен-Вит! — сказал Карл. — Пойдем посмотрим. Тут с холма рядом он виден как на ладони.
Все устремились к выходу.
Погода была отличной.
Американские бомбардировщики деловито долбили городок. Похоже было на воздушный парад: строем летели «летающие крепости» и «сверхкрепости», а также «драконы», «освободители», «мародеры»… Зрелище было захватывающее. Дыбилась черная земля со снегом, то и дело почти на бреющем полете пролетали истребители с американскими белыми звездами и полосами на крыльях. В дулах крыльевых пулеметов сиреной выл ветер. Ни одна бомба не упала на Мейероде.
Сен-Вит… Виктор вспомнил собор святого Витта в Праге. Популярный святой. Говорят, что он лечил хорею в средние века. Этот Сен-Вит — по преданию, родной город святого, жившего здесь в III веке. Здорово отутюжили американские бомбардировщики этот древний город.
Собор святого Витта Виктор видел и в Златой Праге. Он побывал там репортером от власовской газеты «Доброволец» в середине ноября. В парадном зале пражского замка с благословения Гиммлера состоялось организационное собрание пресловутого «Объединенного комитета освобождения народов России». Репортером «Добровольца» Виктор стал вполне легально, окончив весной курсы пропагандистов РОА в Добендорфе, расположенном в сорока километрах от Берлина. На выпускные торжества приезжал и сам бывший генерал-лейтенант Советской Армии Андрей Андреевич Власов, ныне его превосходительство… В пражском замке, где нудно и длинно ораторствовал Власов — вот бы бомбу сюда! — Виктор видел и других предателей — Жиленкова, Трухина, Малышкина, Майкопского, председателя «Белорусской рады» Островского, командиров восточных легионов. Главой комитета единогласно избрали Власова. Наверное, никогда в истории не было еще такого сборища предателей. Закончился он единодушным принятием Пражского манифеста, сочиненного гиммлеровскими экспертами.
Репортерское удостоверение позволяло Виктору ездить из Фекана, под Гавром, где в старинном аббатстве Бенедиктинского ордена стоял еще до высадки союзников в Нормандии один из власовских штабов, почти по всему побережью, примечая местоположения остбатальонов. «Доброволец» напечатал ряд его корреспонденции, просил еще. В остбатальонах побеги к партизанам и просто дезертирства были обычным явлением, но об этом Виктор, разумеется, не писал. Пойманных расстреливали. Немцы кормили сброд предателей нежирно — триста — четыреста граммов хлеба в день и две-три сигареты. Одевали в трофейную французскую форму.
В редакции «Добровольца» Виктор случайно узнал, что немцы используют мощные «глушилки» на радиостанции в Люксембурге. Эту новость он сразу передал по рации в Лондон.
Виктор довольно быстро понял, что никакой власовской «Русской освободительной армии» в действительности не существует, а есть свора предателей, группирующихся вокруг Власова и составляющих опекаемый гитлеровцами штаб пропагандистов-антисоветчиков. Подчинялись они и Гиммлеру, и полковнику Рейнгарду, и Гелену — шефу отдела разведки по иностранным армиям Востока в штабе ОКХ (германской сухопутной армии), — и графу Гельмуту фон Мольтке. У Гелена основными непосредственными начальниками Власова были прибалтийский барон — подполковник Алексис фон Ренн, занимавшийся допросом советских военнопленных, и главный следователь этого отделения — капитан Вилфрид Штрик-Штрикфельд. Последний еще в октябре 1941 года предложил создать армию из 200 тысяч врагов советского строя, но идея эта была в то время положена под сукно, поскольку шла вразрез с известным тезисом фюрера: оружие должны носить только немцы. Но поражения вермахта под Москвой и Сталинградом заставили гитлеровцев прибегать к любым средствам, и одной из таких спасительных идей была власовщина. Гиммлер, Кох, Розенберг долгое время не хотели иметь дела с российскими национал-фашистами, но полковник Гелен доказывал, что власовцы нужны ему прежде всего для разведки против Красной Армии. В апреле 1943 года ведомство Гелена стало распространять от имени генерала Власова сотни тысяч листовок, приглашавших победоносную Красную Армию воткнуть штыки в землю и сдаться на милость терпевшего поражения врага. Такая агитация, конечно, была обречена на провал, но Штрик-Штрикфельд, тем не менее, уверял, что следует перейти к созданию правительства Московии под германским протекторатом. Видимо, этот «остландрейтер» видел себя принцем-регентом при новом московском царе — Андрее Власове.