Этого было мало, но предполагалось, что остальные артиллерийские подразделения, принадлежащие разным дивизиям, подойдут в ходе боя.
Похоже, Раглан надеялся лишь на видимость, создаваемую массой войск, особенно малопригодной в условиях позиционной войны кавалерией. С одной стороны, ему это удалось. По крайней мере кавалерийский лагерь русское командование упорно считало артиллерийским парком и во что бы то ни стало желало уничтожить, для чего и усилило назначенные силы кавалерией.
Ошибкой, ставшей в этот день роковой, стало поручение им защиты важнейших передовых укреплений самому худшему османскому контингенту.{343} О его истинном боевом качестве мы еще скажем. Но и того «пушечного мяса», что было предназначено английским командующим к насаживанию на русские штыки, было явно мало. Вынесенные далеко за главную линию редуты, по мнению офицера штаба русского главнокомандующего подполковника Циммермана, требовали для защиты больше людей, чем имели{344}.
Силы сторон: русские
Готовились к бою тщательно, стараясь не допустить просчетов недавней Альмы. Основную надежду возлагали на 12-ю пехотную дивизию с ее амбициозным, агрессивным и вполне самостоятельным командиром, заслуженно считавшимся одним из когорты наиболее талантливых командиров Российской императорской армии.{345}
О его личных качествах выше мы уже говорили. Что касается военных дарований, то Липранди из немногих, кто выработал единственно верный стиль руководства войсками в мирное время и на войне, предполагавший содействие инициативе младших командиров и поддержание должного уровня готовности в полках. При этом он обладал редким для того времени качеством не жертвовать напрасно солдатскими и офицерскими жизнями, предпочитая тщательное планирование до начала сражения пышным похоронам после него.
В обществе генералов Павел Петрович слыл весьма оригиналом: за все время своего 17-летнего командования различными полками Липранди не арестовал ни одного офицера и не подверг телесному наказанию ни одного нижнего чина. Союзные военные командиры считали его одним из наиболее ярких русских военачальников Крымской войны.{346}
Под его непосредственное командование поступали значительные силы, соединявшие пехоту, артиллерию, кавалерию и саперов.
Диспозицию генерал Липранди составил обстоятельно.{347} Каждый полковой, батальонный и батарейный командир имел точнейшие задачи на весь период боя, притом даже в зависимости от той или иной ситуации его развития. В письменном виде ее получил каждый полковой и батарейный командир. Планировали действовать тремя отрядами, каждый под своим командованием, имевшими разные задачи, но согласованные цели, с выделением общего резерва и войсками, прикрывающими фланг.
Мы помним, в каком напряжении шло планирование операции, с какими интригами пришлось столкнуться Липранди при этом, и потому, думаю, читателю будет интересно прочитать документ полностью.
Диспозиция на 13-е число октября 1854 г. Бивак при с. Чоргунь.
Всем войскам в 5 часов утра быть в совершенной готовности к выступлению в бой.
Левая колонна под начальством генерал-майора Гриббе: 1-й, 2-й и 3-й батальоны Днепровского пехотного полка, с 6-ю орудиями легкой № 6-го батареи, выступает по ущелью, ведущему на Байдарскую долину, вытянувшись в лощину, поворачивает направо и идет дорогою, ведущей к с. Комары, которое и занимает.
Сотня казаков, при колонне находящаяся, быв вначале в голове, по выходе на высоты оставляет человек 50 при колонне; остальные бросаются быстро к монастырю Иоанна Постного и там занимают дорогу, идущую в Балаклаву, послав разъезды по оной далее.
Два дивизиона Сводного уланского полка находятся при сей колонне и, следуя вначале в хвосте, впоследствии действуют по усмотрению генерал-майора Гриббе.
Средняя колонна, имеющая назначение овладеть высотою, где расположен лагерь неприятеля, составляется из двух отделений:
Первое отделение — из первых трех батальонов Азовского пехотного полка, с 6-ю орудиями легкой №6-го батареи.
Второе отделение — 4-й батальон Днепровского пехотного полка и 4-й же Азовского, с 4-мя орудиями батарейной, №4-го батареи.
Оба отделения подчиняются командиру 1-й бригады, генерал-майору Семякину, и действуют по его указанию.