Под его командование поступала средняя (главная) колонна:
Первый эшелон: 4 батальона Азовского пехотного полка, 1 батальон Днепровского пехотного полка, рота 4-го стрелкового батальона, батарейная №4 батарея (4 орудия) и легкая №6 батарея (6 орудий) 12-й артиллерийской бригады. Самые опытные части отряда, с боевым опытом и богатыми традициями. Неудивительно, что командование над ними принял сам Семякин.
Второй эшелон (генерал-майор Федор Григорьевич Левуцкий, командир 2-й бригады 12-й пехотной дивизии): 3 батальона Украинского егерского полка (командир — полковник Димитрий Степанович Лишень), батарейная № 4 батарея (4 орудия) и легкая №7 батарея (4 орудия) 12-й артиллерийской бригады.
Задача Семякина была в движении по дороге из Чоргуна на Кадыкой с последующим занятием неприятельского лагеря.{356} Для обеспечения фланга ему требовалось выделить силы, которыми занять монастырь Св. Ионы.{357}
Колонна не имела кавалерии, но включала в себя почти половину дивизии, усиленной артиллерией, являясь, по сути, тараном, который должен был пробить брешь в неприятельской оборонительной линии и к которой потом подтягивались остальные части.
Левая колонна (генерал-майор Николай Карлович Гриббе):
3 батальона Днепровского пехотного полка, 1 рота 4-го стрелкового батальона, батарейная №4 батарея (4 орудия), легкая №6 батарея (6 орудий) 12-й артиллерийской бригады, 4 эскадрона Сводного уланского полка, одной сотни Донского №53 казачьего полка.{358}
Остановимся немного на личности командира. Николай Карлович чем-то похож на своего напарника — генерала Семякина. Они почти ровесники (Семякин 1802 года рождения, Гриббе — 1800-го). Оба дворяне, но Семякин из благодатной Киевской губернии, Гриббе — из сибирской глуши. У них схожее движение по служебной лестнице, почти одни награды, среди которых выслужной орден Св. Георгия 4-й ст.
Но при этом путь Гриббе к генеральским эполетам сложнее. Выходец из Иркутска, имевший имение с целыми тремя (!) крепостными «душами», он делал карьеру трудно. Помогла, в том числе, женитьба на княгине Мещерской, имевшей 300 крепостных душ в двух имениях и дом в Москве.
Но к 1854 г. он лишь командир Днепровского пехотного полка, на который поставлен в марте 1853 г. вместо генерал-майора Марковского, отправленного «в отпуск по болезни». Среди офицеров был известен как «непонятый полком и потому не любимый ни офицерами, ни солдатами: его природную грубость в разговоре считали невежеством».{359}
Гриббе должен был двинуться по ущелью в Байдарскую долину, занять деревню Комары. Казаки выходили на высоту у монастыря Св. Ионы Постного и перекрывали ее разъездами.
Эти войска обеспечивали безопасность левого фланга Липранди, одновременно создавая угрозу глубокого охвата позиций союзников, постоянно создавая им угрозу.
Одновременный выход к монастырю войск из обеих отрядов не ошибка — этим обеспечивалась их «локтевая» связь.
Кроме того, Липранди должен был разделить силы еще по одной немаловажно? причине. Генералы, при кажущейся схожести, не переносят друг друга. Понятно, что Павел Петрович, ставя им задачу, указал каждому, что именно от него зависит успех дня и всего сражения. Таким образом, можно было быть спокойным, что оба, стремясь быть лучшими, сосредоточатся исключительно на своей роли и не будут мешать друг другу.
Правая колонна (полковник Александр Петрович Скюдери, командир Одесского егерского пока):
4 батальона Одесского егерского полка, 1 рота 4-го стрелкового батальона, легкая №7 батарея 12-й артиллерийской бригады (8 орудий) и 3 сотни Донского №53 казачьего полка.
Скюдери должен был перейти Черную и двинуться для взятия редута №3.{360}
Как правило, когда говорят о действиях этого отряда, их определяют как второстепенные: взаимодействие с основными силами (отрядом Семякина) и его поддержка На самом деле Липранди приказал Скюдери как можно энергичнее, но одновременно не спеша вести действия против редута №3, чтобы создать у союзников впечатление, что именно здесь проходит ось направления главного удара.{361}