За свою многовековую историю холмогорская художественная резьба по кости знала много взлетов и падений. С отрадным чувством узнали мы, что сейчас мастерская переживает период одного из высочайших своих подъемов. В начале пятидесятых годов в артели было 50 мастеров, а сейчас их около ста. Во главе коллектива стоит творческая группа — наиболее одаренные резчики-художники, которые разрабатывают новые сюжеты, рисунки и модели.
Осматриваем мастерскую. Оборудование ее несложно: в большой, хорошо освещенной комнате стоят невысокие рабочие столы — вот по существу и все, если не считать нескольких станков. Главные орудия труда помещаются в выдвижном ящичке рабочего стола. Здесь различные стамески, напильники, лобзики, сверла и особые резцы для различных видов скульптуры. У некоторых из этих инструментов разглядеть их режущую часть простым глазом невозможно.
Отпилив кусок кости нужного размера, мастер сначала отесывает его небольшим очень острым топориком-косарем и выравнивает поверхность напильниками. Затем карандашом наносится рисунок, а чтобы он не стирался, его покрывают светлым лаком. Далее высверливаются отверстия для выпиливания ажурного узора, если он нужен, и начинается самый процесс резьбы, требующий великой тщательности и внимания, ибо стоит при отделке допустить один неверный штрих — и вся работа насмарку. Над обычными рыночными изделиями мастер работает, как правило, несколько дней, но сложные по художественному замыслу произведения таких мастеров, как А. Штанг, П. Черникович, Я. Вагнер и другие, требуют непрерывного труда в течение нескольких месяцев и даже более года.
Возможности сбыта замечательных художественных изделии холмогорцев далеко не исчерпаны. Нужна реклама, нужна литература, рассказывающая об интереснейшей истории и высокой художественной ценности холмогорской резьбы по кости. Холмогорским изделиям надо дать более широкий выход на иностранный рынок. И каждый состоятельный турист, приехав в нашу страну, должен узнать, что ему предоставляется возможность купить на память изделия той самой мастерской, которая работала шкатулки и вазы для императрицы Екатерины II.
Вы входите в молодой парк: белая ива с широкими овальными листьями, тополь, акация… В глубине парка — скромный одноэтажный дом, обшитый широкими тесинами и окрашенный охрой. На доме строгая вывеска: «Музей М. В. Ломоносова». Конечно, вам хочется верить, что перед вами тот самый дом, где родился и рос крестьянский сын Михаиле Ломоносов. Но деревянная изба, пусть даже у крепких хозяев, не могла простоять невредимой два с половиной века. Однако полагают, что именно здесь стоял дом, в котором провел детство великий русский ученый.
К музею через парк ведут широкие, добротные мостки. Справа от мостков, неподалеку от дома, небольшой прямоугольный пруд, обнесенный дощатой оградой — заметно, что он находится под особой охраной. Пруд существует здесь с незапамятных времен: считают, что он был и при М. В. Ломоносове. Мы подходим к пруду. С благоговейным трепетом заглядываю в тихую воду, подернутую ивовым пушком: ведь это самое природное зеркало отражало когда-то лицо Ломоносова!
Знакомимся с директором музея, заслуженной учительницей РСФСР Т. А. Антипиной. Серые с голубизной глаза, из-под косынки выбиваются русые с изрядной проседью волосы. Татьяна Александровна в рабочем халате — мы застали ее за переоборудованием одного из залов музея. Хозяйка садится с нами на свою любимую скамейку напротив ломоносовского пруда и рассказывает.
Память о Михаиле Васильевиче жива не только на его родине. Сейчас, накануне празднования 250-летия со дня его рождения, письма и посылки прибывают в Ломоносовку даже из-за границы. Недавно из Варшавы друзья прислали двухтомник философских сочинений М. В. Ломоносова на польском языке, из Чехословакии пришел сборник «Поэзия славян в чешских переводах», изданный в 1879 году и включающий произведения Ломоносова. К ломоносовским дням 1961 года музей разбогатеет.