— …Ведь вокруг избрания Череповца, как центра северо-западной металлургии, велось немало дискуссий в свое время…
— Дискуссии продолжались и не в свое время, — дополняет С. Н. Богопольский, — когда завод был уже построен и давал чугун. Но как можно говорить о родившемся ребенке, что, мол, не надо бы его? Скажу не для печати, у нас эти дискуссии кое-кому стоили инфаркта. Но разговоры об ошибочности сооружения завода, столь неприятные для нас, сыграли известную положительную роль. Мы все любим свой завод — и рабочие, и мастера, и инженеры. Упрек в нерентабельности поднял весь коллектив на горячую, можно сказать, ожесточенную борьбу за экономические показатели, за экономичность каждой операции. Себестоимость нашей продукции действительно пока еще высока. Коллеги с Юга и Урала упражняют на нас свое остроумие — говорят, что наш чугун ценится на вес золота… Это естественно: ведь из всего потребного нам сырья только известняк можно взять поблизости, а остальное возим издалека: руду с Кольского полуострова, уголь из Воркуты. Но что делать, при использовании печорских углей и кольских руд дальние перевозки неизбежны.
— А удачно ли выбран Череповец как место встречи этих перевозок?
— Неглупые люди с линейкой в руках считали, прикидывали и пришли к выводу, что возить сырье в Череповец не дороже, чем, скажем, под Ленинград. Конечно, если бы завод был построен под Ленинградом, то сократились бы перевозки металла, в котором нуждается его промышленность. Но дело не в одних перевозках. Ленинград и без того достаточно мощный и компактный промышленный узел. А огромный район северо-запада России так и не получил бы толчка к развитию своей промышленности.
В самом деле, промышленное развитие давно стало острой необходимостью во всей широкой полосе между Белым озером и озером Ильмень, где население довольно густо, а сельское хозяйство поставлено природой в определенные рамки.
— Но успокаиваться на том, что наш металл дорог, никто нам не позволит, и мы сами не хотим, — продолжает ученый-металлург. — Выход из положения совершенно ясен: главным должна быть не выплавка чугуна, а получение стали и проката. В этом единственная основа рентабельности для завода, удаленного от сырьевых баз. Эта задача отражена в новом пересмотренном проектном задании — завод ведь еще продолжает строиться. Расширяется мартеновский цех, строятся мощные прокатные станы, а потом, вероятно, мы обрастем целым комплексом взаимозависимых предприятий, потребляющих наш металл, обслуживающих наши потребности, нужды города и так далее. По семилетнему плану намечено строительство метизного завода. Говорят, что он будет крупнейшим в Союзе. Таково наше будущее. Вот пустим новые прокатные цехи… Вы их видели?
— Нет, мы были только в действующих цехах.
— Как? Значит, вы ничего не видели. Пойдемте!
Рабочий день был уже окончен, но какое это имело значение для человека, который влюблен в свой завод и хочет, чтобы люди знали о нем! Мы идем — нет, сначала едем, расстояния на заводе велики — в район прокатных цехов. Заходим взглянуть еще раз на недавно введенный в действие мощный обжимной стан — блюминг, один из крупнейших и наиболее совершенных в нашей стране, действующий автоматически на всем протяжении своего технологического потока. А вот огромный цех, где сейчас монтируется гигантский листопрокатный стан. В нем три пролета длиной по 600 метров: таким образом, общая длина листопрокатного потока, протянувшегося зигзагом на все три пролета, составит 1800 метров, почти два километра! А далее — цех сортового проката, он еще строится, вокруг него еще зияют котлованы, но для С. Н. Богопольского цех уже населен могучими агрегатами, и он указывает нам:
— Вон там, видите?..
Прежде чем в фундаменты Череповецкого металлургического завода был заложен первый камень, трест — осторожно, не сломайте язык! — «Череповецметаллургстрой» создал целый комбинат строительной промышленности, включающий наряду с кирпичным, деревообрабатывающим и бетонным заводами также завод железобетонных изделий.