Церковь «На крови» — интереснейший из отделов Угличского музея. Здесь хранится много подлинных реликвий, в том числе знаменитый Ссыльный колокол — тот самый, по зову которого угличане восстали против московских бояр. По приказу Бориса Годунова колоколу отсекли одно ухо и сослали в Тобольск. Там он содержался в приказной избе со всей строгостью как «первоссыльный неодушевленный с Углича». В 1892 году в связи с трехсотлетием угличской драмы колокол был реабилитирован и торжественно возвращен в Углич.
Главный и наиболее обширный отдел музея расположен в княжеском Дворце, древнейшем здании Углича. Он был построен из кирпича новгородскими мастерами на месте прежних деревянных дворцов при Андрее Большом, княжившем в Угличе с 1461 по 1493 год. Дворец подвергался разрушению и перестройке; то, что уцелело от него до настоящего времени, представляет собой, вероятно, лишь часть княжеских хором, однако часть центральную. Исследование кладки наружных стен позволило установить, что верхняя часть была восстановлена в более позднее время, а нижняя сохраняется со времени первоначальной постройки. Большой ущерб подлинности здания нанесла небрежная реставрация произведенная к трехсотлетию угличских событий.
Первый этаж дворца сохранил ту планировку, которая существовала при последнем угличском князе — царевиче Дмитрии. Мы видим эти сравнительно небольшие палаты и комнатки, их сводчатые дверные проемы и окна. Сохранилась от тех времен кованая косоугольная оконная решетка со слюдой. Во втором этаже от старой планировки не осталось и следа, но уцелела изразцовая печь, у которой, как полагают, грелся еще сам царевич.
Бродишь по Угличу, и в каждой пяди земли слышится гул истории Руси.
Почему бы таким городам, как Углич, имеющим богатейшие культурно-исторические традиции, расположенным в прекрасной местности, лишенным столичной сутолоки и соблазнов, не сделаться университетскими? Может быть, при этом нашлось бы какое-нибудь разумное использование и для многочисленных монастырских сооружений.
Переехав через ров, опоясывающий территорию бывшего кремля, мы снова в сегодняшнем дне. Город примечателен шириной своих улиц. На площади стоят колхозные грузовики. День клонится к вечеру, к автомашинам стекаются люди — кто с покупками из магазинов, кто с портфелями из районных учреждений. Вот мы сейчас и расспросим с дороге в Дубну, следующий пункт нашего маршрута.
Дубна, как и Углич, стоит на правом берегу Волги, но наша карта дороги по правому берегу не показывает. Да, действительно, узнаем мы, дорога вдоль Волги была, но после подъема воды плотиной стала непроезжей. Однако тут же слышатся возражения: как так непроезжая? Можно ехать, тем более на такой машине!
Русский человек любит поговорить на досуге, а порассуждать у карты тем более. Вскоре вокруг нас собралась изрядная толпа, карта пошла по рукам. О нас забыли, спорили теперь между собой, мы уже окончательно потерялись среди самых разноречивых суждений, как вдруг один молодой шофер говорит деловито:
— Хотите ехать, давайте за мной, покажу вам дорогу на Кашин, а там через Горицы на Кимры и в Дубну…
Мы не без труда выручили свою карту, завели мотор и тронулись вслед за колхозной машиной.
По плотине Угличского гидроузла переезжаем снова на левый берег Волги, бросаем прощальный взгляд на панораму города с его монастырями и храмами и вслед за колхозным грузовиком тряской дорогой мчимся на запад. Вскоре булыжная мостовая кончается, пробираемся проселками через поля и перелески, заботясь об одном — как бы не отстать от колхозной машины. Наш проводник, зная дорогу, лихо преодолевает лужи и колдобины, с ходу выбирает колею среди множества разъезженных лесных развилок, то скрывается за кустами, то вновь появляется и манит за собой красным огоньком фонаря: уже сгущаются сумерки. Наконец, когда совсем стемнело, он остановился в небольшой, но разбросанной деревне.
— Я приехал. А вам теперь все время прямо, никуда не сворачивайте. За полем начинается Калининская область, там калининцы дорогу новую строят, так по ней и езжайте.
Действительно, вскоре по бокам выровненного грейдером полотна потянулись глубокие вырытые канавокопателем кюветы. В темных уснувших деревнях прямо у дороги лежат груды льняных снопов, приготовленных к вывозу на стлища. Дорога стала скользкой после дождя, машину бросает от одного кювета к другому, на колесах налипают огромные глинистые обода. Ехали мы долго и уже начали было сомневаться, не подвел ли нас деловой колхозный шофер, но тут впереди показались огни — много, много огней.