Собирались отдохнуть денек-другой… Да не тут-то было! Надо ехать в колхоз, нельзя не увидеть такое.
Колхоз имени XX партсъезда относительно невелик и пока не богат. Однако в последние годы он стал широко известен во всей стране и даже в дружественных зарубежных странах.
Как представлялась нам идеальная молочно-товарная ферма до последнего времени? Удобные индивидуальные стойла-кабины для каждой коровы, индивидуальная кормушка, индивидуальная автопоилка, и целый отряд неутомимых тружениц-доярок, по одной на каждый десяток коров, день-деньской занятых обслуживанием своих подопечных. Хорошо еще, если на иных фермах была механизирована доставка кормов, а то и на себе приходилось подносить каждой коровушке огромные охапки сена, соломенной подстилки… Большие затраты труда — высокая себестоимость молока.
Колхозники артели имени XX партсъезда посмели опрокинуть каноны, освященные многолетней практикой и разработками научно-руководящих инстанций. Они выкинули индивидуальные автопоилки — государство получило десятки пудов металлолома. Они разломали стойла, коровник превратился в простой сарай с пристройками — его сооружение стало обходиться на тысячи рублей дешевле. Они отпустили доярок на другие работы, одна доярка стала обслуживать 60, потом 80, потом 100 коров.
Как это возможно? Очень просто, она теперь не прислуживает коровам в качестве горничной и официантки, она только доит их.
А как же коровы питаются? На дворе в определенном порядке расставлены стога сена и силосные бурты, раскрываемые ежедневно с расчетом на дневной рацион по количеству «столующихся». Расход кормов не увеличился — ведь коров и раньше кормили досыта. Пьют коровы из большого железного корыта, автоматически наполняемого по мере расхода воды при помощи поплавкового механизма. Летом стадо, как обычно, выходит на подножный корм, а ко времени дойки возвращается на скотный двор — выгоны расположены поблизости от фермы. Зимой коровы хотят гуляют во дворе, хотят идут «домой»; на ночлег все собираются в хлев, и каждая занимает свое привычное место.
Практика поставила под сомнение и многие другие приемы ведения животноводческого хозяйства. Повсюду на скотных дворах с великим рвением строились подвесные дороги для вывозки навоза. «Как, у вас еще возят на лошади? Отсталость!» Затрачивались тысячи тонн железа, а сколько труда на сооружение, и ради чего? Чтобы раз в год по обещанию вывезти несколько тележек навоза на расстояние нескольких десятков метров, причем толкали тележку люди своими руками, а потом дорога снова надолго оставалась без употребления. В колхозе имени XX партсъезда обходятся лошадкой…
Считалось необходимым молочных телят выпаивать из сосочки. Надо было подоить корову, разлить молоко по сосудам и подать сосунку. Колхозники посмотрели, посчитали и выяснили, что одна корова в среднем способна выпоить своим молоком четырех телят. К коровам-кормилицам прикрепили телят, они себе сосут, никого не затрудняя, им хорошо, корове веселей и телятницам свободней.
Мы приходим на скотный двор вместе с дояркой Любой Сысоевой, которая доит 100 коров. Ей 21 год, она три года назад окончила десятилетку и с тех пор работает на ферме. Это миловидная девушка, высокая, стройная, не бог знает какого крепкого сложения. Нельзя сказать, чтобы у нее был цветущий вид. Вероятно, она все же изрядно устает. Но отступиться от своего обязательства Люба ни за что не желает: сказала смогу, и докажу! А что трудновато бывает — так это не оттого, что непосильно, а просто новое дело, не до конца еще освоенное.
Несколько коров расхаживают по двору, но основная масса уже в хлеву, у заветной двери, ведущей на доильную площадку.
— Видите, в очереди стоят, — смеясь говорит Люба.
Нам показалось, что она шутит. Но, приглядевшись, мы заметили, что коровы действительно выстроились одна за другой.
— Заметьте, никогда не нарушают порядка, как встали так и идут друг за дружкой, — продолжает Люба. — Не то что некоторые москвичи у автобуса, — добавляет она. — Первыми занимают очередь всегда одни и те же — мой «актив»…
— Неужели вы их всех знаете?
— А как же.
— Все сто?
— Всех до единой. И характер каждой знаю, и сколько дает молока.
Она говорит это с гордостью и нежностью в голосе. Пока мы удивляемся, как это можно знать и любить не 10 или 15, а 100 коров, Люба проводит нас в пристройку, где помещается доильная площадка. В два ряда одна за другой размещены 6 кабин, каждая из них оборудована небольшой кормушкой, шлангом, подводящим теплую воду для того, чтобы обмывать вымя, и доильным аппаратом, от которого молоко по трубам направляется в коллектор. Между кабинами посередине проходит траншея такой глубины, чтобы доярке было удобно работать, не нагибаясь. У каждой пары кормушек стоит ящик с кормом и совок.