Но нет, это опять еще только предупредительный взрыв — теперь специально для них, сигнал о том, что пора бежать, на тот случай, если вдруг что-то не поладится с контрольным шнуром. Наконец они бегут. Не идут вразвалку, демонстрируя свою лихость, а действительно бегут со всех ног — тут шутки плохи! И прячутся в маленьком железном блиндаже метрах в тридцати от забоя.
Вот все они укрылись, проходит еще несколько секунд, и начинаются взрывы. Одни громкие, резкие — видно как от них далеко разлетаются небольшие осколки; другие глухие — кажется будто бы даже какие-то замедленные, но после них так и разваливается огромная глыба. Осколки свистят, как на войне, и я, находясь на вполне благоразумном отдалении, инстинктивно поглядываю вокруг, ища укрытия. Мой спутник, пристроившись за большим обломком в зоне, куда достигают осколки, самоотверженно «ведет огонь» своим телеобъективом.
Уже множество глыб рассыпалось, а взрывы еще все продолжаются — поразительно, как эти четверо фигурок успели за такое короткое время поджечь столько шнуров. Наконец все затихло. Взрывники приступают к отпалке новой партии заряженных шнуров. Мы же, простившись с этими представителями одной из самых героических профессий, спешим по своим делам — нас ждут на тракторном заводе.
Новинки тракторостроения
Главный инженер тракторного завода, очень занятый и очень усталый человек средних лет, скрепя сердце ведет с нами беседу о заводе. Я отлично понимаю его и стараюсь не задерживать дольше необходимого.
Липецкий тракторный завод начали строить в 1943 году, вскоре после того, как район перестал быть прифронтовой полосой. Первые тракторы с бензиновым мотором были выпущены уже в 1944 году. В 1947 году начался серийный выпуск гусеничного трактора средней мощности КД-35. Непрерывно модернизируя его, заводские конструкторы создали модель Т-38. Этот универсально пропашной гусеничный трактор мощностью в 40 лошадиных сил приспособлен для пахоты, боронования, посева, междурядной обработки и уборки пропашных культур.
Расположенный по соседству с Новолипецким металлургическим заводом, ЛТЗ получает от него металл и в своих горячих цехах, кузнечном и литейном, превращает его в заготовки деталей тракторов. Цеха расположены вдоль озелененной главной магистрали завода, тянущейся на добрый километр. Из высокого корпуса доносятся мерные удары тяжелых молотов. Идем туда.
Вот штамповочные молоты. Управление ими за послевоенное время усовершенствовалось. Если раньше у одно-двухтонного молота работала целая бригада — кузнец командовал, подручный подавал заготовки, машинист нажимал на рычаг, то теперь все делает один человек. Небольшие автоматизированные печи для нагрева заготовок расположены близко, заготовки подаются автоматически, кузнец только поправляет их клещами и сам при помощи ножного рычага производит удар. Однако суть технологии не изменилась.
Мы бываем разочарованы, когда в какой-то отрасли производства не находим коренных новшеств, отметающих старые приемы. В этом выражается наша страстная приверженность к прогрессу, радостный признак расцвета наших творческих сил, молодости нашего общества. Но не следует думать, что все старые способы плохи. И не нужно забывать, что хотя мы пашем тракторами и сеем многорядными сеялками, мы так же бросаем в землю зерно, как делали люди за многие тысячелетия до нас.
В сталелитейном цехе, как и в кузнечном, преобладают темно-серые тона. Это цвет окалины металла, цвет формовочной земли, цвет стен, на которых оседает гарь, неизбежная в горячем производстве. Но ни грязи, ни хлама нигде не увидишь, дышать легко — непрерывно гудят мощные вентиляторы. Здесь мы долго любуемся работой литейного конвейера.
По железной бесконечной ленте движутся опоки — чугунные формовочные ящики из двух половин, верхней и нижней, — со вложенными в них моделями. При помощи крана рабочий по отдельности снимает их с ленты, ставит на формовочную машину. В ящик сыплется нужное количество земли, землю трамбуют, встряхивая опоку на пневматическом устройстве. Готовую к заливке опоку опять ставят на движущуюся ленту, и она отправляется в литейное отделение.
А там в пятитонных электропечах, огромных металлических, выложенных огнеупором чашах с погруженными в них графитовыми электродами, плавится сталь. С интервалами в час или два то одна, то другая печь накреняется, и по желобу, похожему на хобот, сталь стекает в большой ковш, подвешенный на мостовом кране. Из большого ковша сталь переливают в маленький, разливочный. Вот из него-то литейщики, прямо на движущемся конвейере, заполняют жидким металлом формы. Сверкнула над опокой огненная струйка, сталь заполнила форму, литейщики закрывают на мгновение отверстие ковша, чтобы снова открыть его над следующей подоспевшей опокой.