Когда экскаватор готов, он проходит испытания на заводском полигоне, а потом возвращается в цех, его разбирают и пакуют отдельными узлами для отправки. Мы видим большие ящики с надписью: «ОАР, Египет, Асуанская плотина»… Вот где будут работать воронежские экскаваторы!
Рамонь и Усманский бор
О Рамони, районном поселке, расположенном километрах в тридцати к северу от Воронежа, мы услышали в совнархозе: там находится один из старейших в России сахарных заводов. Кроме того, через Рамонь лежит путь в Усманский бор, где расположен Воронежский государственный заповедник.
Сначала мы едем на север той самой дорогой, по которой приехали, потом поворачиваем на восток по тряскому булыжному шоссе. Обгоняем машины с сахарной свеклой. Справа видим обширную усадьбу, обнесенную каменным забором, двухэтажный дом в окружении декоративных растений. На воротах вывеска: «Центральный научно-исследовательский институт свекловодства РСФСР». Это новость — до недавнего времени здесь существовала только селекционная станция, созданная в 1922 году на базе свекловичных плантаций Рамонского сахарного завода. На этой станции было выведено большинство лучших отечественных сортов сахарной свеклы. Ее организатор и первый руководитель И. В. Якушкин, в то время профессор Воронежского сельскохозяйственного института, а ныне действительный член Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук, и по сей день принимает самое живое участие в работах института и частенько наведывается в Рамонь.
Следуя за свекловозами, мы попадаем на склад свеклы. На ровной площадке величиной с полгектара громоздятся длинные высокие бурты, а грузовики все подвозят и подвозят…
Складская площадка обрывается к низине. С обрыва открывается вид на широчайшую долину реки. Ее противоположный плоский берег до самого горизонта одет густым лесом, где матовая хвоя сосен и зелень лиственных крон, чуть пестреющая уже осенним разноцветьем, сливаются вдали в сплошное синевато-линялое покрывало.
А по нашу сторону под самой кручей примостился завод. Он в общем-то не так уж мал, но отсюда, с высоты, выглядит игрушечным. Перед главным корпусом груды свеклы и известняка, которые с нашего наблюдательного пункта кажутся кучками камушков и песка, насыпанными рукою ребенка. Откуда-то из-за реки, описывая широкую петлю, к заводу ведет узкоколейка, по ней бегут крошечные поезда, паровозик пускает белый пар. В воздухе растворен сладковатый запах.
Поселок вытянулся от завода на север вдоль высокого обрывистого берега долины, спускаясь книзу вдоль дороги, ведущей за реку. А над самым заводом на краю обрыва стоит необычайное, неожиданное и неуместное в русском ландшафте здание с плосковерхой зубчатой башней в стиле западноевропейских средневековых замков. Однако сложено оно не из камня, а из красного кирпича. Интересно: что за диковинка? Рядовые российские помещики и купцы так не строили.
Но пока что нам не до замка, прежде надо побывать на заводе.
Главного инженера Г. И. Стасеева мы нашли в его кабинете по соседству с лабораторией.
— Давайте посмотрим, а по пути поговорим, — ответил он, когда мы попросили его рассказать о заводе. — Так вам будет понятней…
Для подачи свеклы от места хранения или разгрузки служит мощная водяная струя. По наклонным бетонированным желобам она несет корни в моечное отделение. Насос вместе с водой поднимает их в громадные грохочущие баки. Претерпев там страшные мытарства от механических мешалок, встряхивающих сит и водяных напорных струй, свекла уже чистенькой поступает в резальную машину, которая с огромной скоростью изрубает ее на тонкие палочки.
Эту свекловичную стружку, похожую на редьку, нарезанную к столу, транспортер загружает в диффузоры — котлы, последовательно соединенные в единую батарею. Извлекается сахаристый сок, остается высоложенная свекловичная стружка, или жом, который идет на корм скоту.
Резальная машина пронзительно жужжит, аппараты гудят — в цеху шумно и жарко, рабочие одеты предельно легко. От сладкого свекольного запаха с непривычки несколько мутит.