— Во, слушай, братцы: «Двадцатый век — это век величайшего расцвета разума, таланта человека. В наши дни люди своими руками осуществляют то, о чем веками мечтало человечество, выражая эти мечты в виде сказок, казавшихся несбыточной фантазией. Так неужели в это время расцвета человеческого гения, познающего тайны природы и овладевающего ее могучими силами, можно мириться с сохранением первобытных отношений между людьми?..» Понял? Первобытных: это когда чуть чего — кидаются друг на дружку и за горло! Вот теперь слушайте дальше чего: «…При разумном подходе представители различных политических взглядов, государств с различным социальным устройством смогут найти общий язык для того, чтобы правильно решить волнующие все человечество вопросы современности в интересах упрочения мира. В наш век величайшего развития техники, в условиях, когда существуют государства с различным социальным строем, нельзя успешно решать международные проблемы иначе, как на основе принципов мирного сосуществования. Другого выхода нет». Вот это верно, — сделал вывод веселый шофер.
— Порядок, — прокомментировал один из братьев.
— Он им там здорово все разъяснил, в Америке, — добавил другой брат.
Коренастый продолжал между тем бегать глазами по газетным столбцам.
— Это все как он ездил. — отчитывался он перед друзьями, — как его встречали… Во, слушай: «Они кричали, аплодировали»… студенты где-то там «бурно выражали свои чувства. Слышны были возгласы: «Товарищ Хрущев, Никита…» Гляди-ка, американцы? Ведь это мы его между собой так называем. Откуда только узнали…
— Сообража-ают, — пробасил один из братьев, а другой взял газету («Дай-ка сюда»), смотрел, улыбался и качал головой.
— А что ты думаешь, — сказал потом серьезно, — есть у народа такое, что ли, чутье…
— Это чепуха — чутье! — возразил коренастым. — Просто видать человека, чем дышит.
— Свой парень, — добавил немногословный брат.
Мы оставили газету ребятам и тронулись в дальнейшим путь. Наш газик, вздрагивая на ухабах, медленно брал некрутой, но затяжной подъем, и я с растущей высоты поглядывал налево вниз, в долину Дона, где прятались под вербами белые мазанки. А в мыслях все звучал гортанный басок коренастого и виднелись озаренные улыбками усталые лица братьев.
«Свой парень»… Кому из исторических лиц достается эта бесценная награда — доброе слово рядового труженика, произнесенное в будничной беседе, в кругу товарищей по труду, перед которыми душа нараспашку? Не тому ли, кто, поднявшись на вершину, с которой виден весь мир, не потерял из виду ни этих белых мазанок, ни ухабы дорог, ни теней усталости и ни улыбок на человеческих лицах?
Украинские ландшафты
Дорога идет по холмам — это восточные отроги Средне-Русской возвышенности. Но коренные породы редко выходят на поверхность, повсюду мы видим все тот же лёсс, все тот же чернозем. Километров двадцать не доезжая Острогожска, пересекаем речку с забавным названием Потудонь. Правым берег ее долины образован уступом меловых холмов. Мы вступаем в широкую полосу меловых залежей, которая тянется на огромном протяжении, ту самую, к котором принадлежат и широко известные меловые горы Белгорода.
В Острогожске строили мало. Едва ли его облик очень сильно изменился с тех пор, как юный Кондратий Рылеев, поручик квартировавшего здесь полка, слагал свои воспламеняющие стихи. Вдоль магистральной улицы, прорезающей город с севера на юг, тянется полуразрушенная кирпичная ограда бывшего монастыря. Поближе к центру у скрещения главных улиц и над рыночной площадью стоят дома в два этажа, а в общем одноэтажная застройка полусельского типа определенно преобладает.
Если не считать некоторых сооружений на трассе газопровода Ставрополь — Москва, в Острогожске не было крупного современного промышленного строительства. Даже механический завод, который в советские годы, разумеется, расширялся и обновлялся, имел дореволюционного предшественника в лице довольно крупного по тем временам чугунолитейного заводика.
Тем не менее число жителей Острогожска за время между первой и второй всесоюзными переписями населения более чем удвоилось и достигает теперь 28,5 тысячи человек. За счет чего же растет население города?
Две категории лиц составляют заметную долю в стихийном приросте населения города Острогожска. Одна из них — это пенсионеры, поселившиеся здесь вблизи садочков и рыбалки коротать свою старость. Пожелаем им многих счастливых дней. В каких-то (вероятно, небольших) размерах к ним присоединились молодые члены семей. Другая категория — это жители окрестных деревень, потянувшиеся к городу в былые годы. Переселившись, они приносили с собой сельскохозяйственные навыки. Одним из подсобных источников их существования становилось маленькое собственное хозяйство: скотина, огород, сад.