Кристина укутывается моим пиджаком, и испуганно хлопает на меня мокрыми слипшимися ресницами.
— Нормально не могла одеться?! — начинаю орать я.
Я ору, потому что мне так привычно и понятно. Я не совсем понимаю, почему меня так волнует ее одежда, ее здоровье, ее тело. Я больше злюсь на себя, чем на нее, и ору можно сказать на себя.
— Ут-т-тром солнце было. — стучит она зубами.
— А зонтик в сумку засунуть?! Мозги не позволяют?!
— Он тяжёлый… а в сумку я завтрак положила.
— Жрать любим, да?! — нет, нужно брать себя в руки, не то меня ударом хватит.
Кристина удрученно отодвигается от меня и отворачивается к окну. По ее щекам стекают новые дорожки влаги. Ревет что ли? Вот, черт!
Включаю передачу и трогаюсь с места.
С Кристины на дорогую кожу кресла натекла целая лужа, плюс лужа на дизайнерском коврике у нее под ногами, да и пиджак мой плох в роли полотенца. Дурочку нужно срочно переодеть в сухое.
— Адрес свой говори! — рявкаю я.
— Я… я… у меня ключей нет. И д-дома никого нет, мне не откроют. — заявляет эта мокрая курица.
Как же она меня бесит! Убил бы! Собственными руками придушил!
Ну и куда бы она пошла, не поедь я за ней сейчас? Мокрая до вечера ходила бы? А
потом с пневмонией снова в больницу? А кого бы она родила после курса антибиотиков?! Инвалида?
Так, ладно, я снова закипаю, а идиотку спасать надо.
— К-куда мы?
— Ко мне. — рычу я сквозь зубы, набирая скорость на МКАДе.
— Ох… — обморочным голосом вздрагивает дурочка, — я же отчеты так и не передала в Лухи…
— Хер бы с этими отчетами! — весьма непрофессионально отрезаю я.
Доезжаю по всем пробкам до дома. Времени потратил на нее просто уйму! У меня нет столько свободного времени. Чтобы отлавливать дурочку по стройкам и спасать ее от ее же тупости! Но за каким-то чертом именно этим я сейчас занимаюсь!
Паркуюсь в подземном гараже.
— Вылезай, приехали!
Кристина жмется от меня подальше, сильнее закутываясь в мой пиджак. Глаза огромные и испуганные, точно блюдца чайные.
— Что еще?! — рычу я недовольно.
— Обещайте мне…
Склоняю голову, хмуря брови.
— Обещайте, что не тронете меня.
— Быстро вылезла и пошла! — охреневаю я с ее логики. — Кому ты нахрен сдалась, себя в зеркало видела, курица мокрая?!
Глава 20
КРИСТИНА
Иду за ним как на эшафот, кутаясь в его пиджак. От него умопомрачительно пахнет мужским парфюмом, и я буквально купаюсь в этом запахе. Фигура босса впереди, мощная, волнующая, пугающая. Он высокий, под два метра. Его спина широкая, что не обхватить, даже если это попытаются сделать две девушки моей комплекции. И вообще он похож на медведя! Такой же хмурый, заросший, и очень злой.
А если сейчас он нападет на меня и снова воспользуется моей беспомощностью? Хотя он и обзывал меня, но я прекрасно ловила на себя его голодный взгляд.
Я не переживу этого еще один раз! Я не девочка для удовлетворения боссовых инстинктов! А он?! Вот чего он за мной поехал? Явно же, чтобы воспользоваться мною и снова затащить в свою постель! А может, и не в постель. Вот приспичит ему прямо в гараже, он и оприходует меня, развернув лицом к стене.
Я представляю это себе так явственно, что ноги мои подгибаются от ужаса. Я оступаюсь. Отстаю от него на шаг, потом на два.
Потом и вовсе срываюсь в противоположную от него сторону. Мой страх иррациональный. Я просто боюсь этого мужчину. Боюсь до ужаса. Поэтому мой поступок не поддается никакой логике. Только чистые древние инстинкты — спасти себя и свое дитя от хищника.
Воронов оборачивается и брови его в удивлении ползут вверх.
— А ну вернись, овца тупая! — ревет он, бросаясь на меня.
МИХАИЛ ВОРОНОВ
Я просто в шоке с нее! Что творит эта блаженная?!
Вне себя от бешенства я настигаю ее в два прыжка. Сгребаю в охапку.
— Ох… отпустите! — сдавленно пищит она. — Живот… живот зажали!!!
Чуть ослабеваю объятия. Черт, какая она хрупкая! Кости да кожа одна! Чуть надавишь и переломать ее можно. И вот это нечто собралось мне ребенка вынашивать! Кого она родит мне? Рахитика?
— Куда помыкалась? — рычу на нее, не выпуская из своих объятий.
Сердце ее колотится бешено. Это вообще нормально? Сейчас ребенка потеряет от переизбытка кислорода!
Я беру ее на руки. Она сопротивляется, а потом покорно повисает на моих руках. Ну хоть угомонил парнокопытное.
Поднимаюсь на последний этаж на лифте прямо с нею на руках. Она закатывает глаза, в обмороке что ли?