Телефон. В кармане оживает мобильных. Ух, хоть что-то немного снижает градус напряжения, которое едва ли не достигло предела.
— Миш, ты где? — интересуется Кирилл.
— Щас буду.
Кидаю трубку в карман. Разворачиваюсь от Овечкиной, и силой воли приказываю себе уйти, пока не наделал глупостей.
— Михаил Захарович! — летит тихое в спину.
Застываю как вкопанный. В жилах вновь закипает кровь. Что же ты делаешь, овечка глупая, я же тебя сейчас копьем своим проткну, на вертел насажу и…
— Чего тебе?! — рычу сквозь силу. Не оборачиваюсь. Не то насажу! Насажу и отжарю…
Глава 39
КРИСТИНА
Проваливаюсь в сон, но тут же выныриваю из него. Кто-то возится с дверью. Президентский номер — огромен, но сон мой очень чуток.
Взгляд падает на старинные настенные часы — три утра. Нет, не только провалилась я в сон, а спала довольно много. После ухода гендира я немного отдохнула, приняла душ и спустилась вниз — поужинать. Малой ведь растет в животике и требует еды. А потом я легла на диване в гостиной и отрубилась.
Но теперь звук у двери меня тревожит.
Приоткрываю один глаз. В темноте вижу, как огромная фигура гендира заглядывает в гостиную. Тут же зажмуриваюсь крепко-крепко. Не хочу ему показывать, что проснулась. Не хочу с ним разговаривать, просто не знаю, о чем.
Все-так три часа утра уже. Вряд ли деловой ужин затянулся так надолго. Наверняка Михаил Захарович продолжил ночь в более интересной ему компании. Может даже с девушкой какой был… Так, стоп, Кристина, а вот это уже не твое дело.
Чувствую, что Воронов в комнате. Хоть сейчас и темно, но все равно стараюсь не шевелить веками, чтобы он не догадался. Чувствую его жаркий взгляд на моем лице, на губах. Радуюсь, что после душа переоделась в просторную футболку и шорты, но вот бюстгальтера не надевала. Мои соски под тонкой тканью восстают как по команде, едва я чувствую, как его взгляд спускается именно туда. Шорты мои тоже короткие, едва прикрывают попу… руки страсть как чешутся, подтянуть их пониже, чтобы ненароком не обнажили ягодицы.
Гендир шумно вздыхает, а потом я чувствую его руки на моем теле. Хочу уже распахнуть глаза и вскрикнуть, забиться в его руках, но чувствую, как они перехватывают меня под позвоночником и под бедрами — мужчина поднимает меня с дивана. Но лишь для того, чтобы перенести еще куда-то. Скорее всего на кровать.
На диване мне было удобно — он совершенно новый, комфортный — не чета тому продавленному монстру, на котором я поселилась дома у Нади и Вити. Но вот кровать, а вернее ортопедический матрас — просто кайф для моего многострадального позвоночника…
Тем временем, гендир укладывает меня на матрас. Заботливо устраивает голову на подушку. Наклоняется к моему лицу. Его дыхание настолько близко, что я чувствую, как оно обжигает мне губы.
Я чувствую запах алкоголя и сильной мятной жвачки. Алексей, мой бывший, никогда не старался освежить свое дыхание ради меня, сколько бы дешевого пива он не пил, и сколько бы сигарет он не выкурил. А вот Михаил, хоть и выпил, но постарался сделать так, чтобы противно мне не было.
Его губы касаются моего виска, а нос зарывается в волосы. Гендир шумно вдыхает мой запах. Нюхает, что ли? Затем его теплые ладони касаются моего живота. Через футболку, очень осторожно, чтобы не спровоцировать приступ щекотки.
Мужчина нежно поглаживает мой пока еще впалый живот. Отчетливо чувствую, как его дыхание спускается вниз, обжигая шею, потом линию декольте, и наконец его губы накрываю мой животик через футболку.
У меня аж дух захватывает! Он целует нашего малыша! Да, черт возьми! Он это делает! Целует нашего сынишку, или доченьку, иначе как еще объяснить его странные действия?!
Хорошо, что я притворилась спящей, иначе никогда бы не узнала, что он принял своего ребеночка…
И как мне теперь дальше вести себя с ним? Вот был бы у меня кто-то с кем бы я могла посоветоваться. А то все самой думать надо. А так бы не помешало доброе мнение со стороны.
Конечно, я не рассчитываю, что стану женой Михаила Захаровича. Он — закоренелый шовинист и женщин ненавидит лютой ненавистью. Но я была бы только «за» если бы он видился с малышом, хотя бы так, как он виддится со своим сыном от первого брака.
Все эти мысли хоть немного отвлекают меня от дрожжи, которая рождается от прикосновений и дыхания мужчины.
— Ты — самая красивая. — вдруг шепчет он. — Но почему ты? Почему?
На этом вопросе речь Михаила обрывается. Он накрывает меня одеялом, подтыкает его, как заботливая мама в детстве, и удаляется из комнаты.