Трясу головой. Внимательно оглядываю девушку.
— Ангелина. Ты раскрыла преступления Пузырева и его подельницы. Об этом ты узнала от Кристины, не так ли?
— Это не имеет значения. — Ангелина продолжает что-то набирать на компьютере, демонстративно игнорируя меня.
— Геля, ты общаешься сейчас с Кристиной? — спрашиваю ее напрямую.
— Да, бывает.
— Так, уже хорошо, просто отлично! Скажи, как она сейчас?
— А как вы сами думаете? — задает девушка встречный вопрос.
Я поднимаюсь, подхожу к двери, запираю ее на ключ со внутренней стороны. Возвращаюсь к столу Гели, разваливаюсь на стуле, приставленном к нему. Упираю локти в колени, и понуро свешиваю голову.
— Я — идиот, Геля.
Девушка кивает. Черт.
— Как она? Скажи, пожалуйста, я должен знать!
— Она обижена на вас, Михаил Захарович. Вы сделали ей больно.
Ох, черт, морщусь, как от зубной боли. Знаю, как сильно сглупил.
— Она просила вам кое-что передать.
— Да? И что же? — встрепенаюсь я, точно разбуженный орел.
Ангелина поднимается, подходит к большому сейфу. Отпирает его и вынимает… покупки! Те самые вещи, что я купил Кристине в торговом центре.
— Нахер они мне нужны! — бурчу я.
Геля пожимает плечами.
— Там еще драгоценности в коробочке. Проверьте.
Ох, моя маленькая гордая девочка. Вернула мне все, до последней нитки. И золотые побрякушки не взяла, хотя я приказывал ей носить их постоянно! Ничего ей от меня не надо.
— Как мне ее вернуть, Гель? — спрашиваю совет от отчаяния.
Ангелина вновь пожимает плечами.
— Вы — мужчина, вы и думайте.
— Я не знаю, как! — со злостью захлопываю коробку с украшениями. — Я — грубиян и хам! Я не умею в эти ваши нежные женские штучки! Ненавижу сюси-муси, понимаешь?
— Придется полюбить. — разводит руками Ангелина. — Конечно, шпынять, унижать и оскорблять девушку легче, чем принимать ее такой какая она есть, чем защищать, уважать и любить.
— Млять!
— Вы сильно обидели ее, Михаил Захарович. Ранили, причинили боль. Даже не представляю, что вам надо сделать, чтобы завоевать ее вновь.
— Ты сама сказала только что, что я должен принять ее такой, какая она есть — скромной, нежной, ранимой, я буду ее защищать, заботиться о ней и ребенке, тогда у меня будет шанс, Ангелина?
— Ну вы сначала начните все это делать… только полегче, Михаил Захарович, не напирайте! Она боится вас. Никому не нужна агрессивная забота и принудительная защита. Делайте все, что в ваших силах, но оставьте право выбора за ней. И если она сделает его в вашу пользу — значит вы все сделали правильно. С нами, с девушками, полегче надо. Понежнее. — говорит, а сама улыбается — рыжая лисичка.
— Понял.
— Пузырева с Ольгой Васильевной пальцем не трогайте.
— А вот с этим я уже без советов разберусь!
— Знаю я, как вы разберетесь! — не ведется Ангелина на мою агрессию. — Не стоит о них руки марать — вам еще малого воспитывать. С ними пусть полиция разбирается. Вот тут уже на адвокатах не скупитесь. Пусть засадят их по полной программе, чтобы другим неповадно было!
С восхищением гляжу на избранницу своего брата. Как же ему чертовски повезло с ней! А он не ценит, идиот, как и я когда-то не ценил Кристину! Но теперь все будет по-другому! По-другому, сказал!
Глава 47
КРИСТИНА
— С ребенком все хорошо, доктор? — спрашиваю я у узистки, которая сосредоточенно вглядывается в экран монитора.
— Все отлично, — улыбается врач. — Ребенок развивается гармонично, соответствует сроку беременности. Воды чистые, отслоек не наблюдаю. Посмотрите на экран, малыш передает вам привет. — узистка разворачивает монитор в мою сторону, и я вижу ручку, крохотную, с крохотными очаровательными пальчиками.
Так вот ты какой, мой сладкий малыш! Вот чем ты поглаживаешь и пинаешь меня изнутри.
Шевелюшки я почувствовала недавно, и теперь наслаждаюсь каждым толчочком и пиночком своего малютки.
Улыбаюсь. Я счастлива. И пусть я не нашла приличную работу, перебиваюсь лишь сменами посудомойки в ближайшем ресторанчике, но ни за что не променяю своего малыша на все богатства мира! И если бы у меня был выбор вернуться в начало беременности и изменить свою судьбу, я бы оставила все как есть.
— Хотите узнать пол малыша? — слышу я голос узистки.
— Конечно хочу! — спохватываюсь я. Со всеми этими хорошими новостями о том, что с малышом все в порядке, я забываю о главной интриге. Хотя, я одинаково буду рада и сыну, и дочери. Лишь бы с ними было все в порядке.