Мне жарко, душно, а еще я больше не могу стоять на ногах. Вздыхаю и еле плетусь до дивана. Сажусь. Рядом опускается Михаил. Под его тяжестью мой многострадальный диванчик надсадно крякает.
— И на этом ты спишь? — хмыкает Воронов.
— На чем есть, на том и сплю, Михаил Захарович. Меня выгнали с работы, знаете ли! За воровство! Вот только где наворованное? Нету? — зло развожу руками.
— Кристин, ну это не повод идти в посудомойки, — спокойно заявляет он.
— Не повод? Да вы охренели?! — закипаю я. — А куда мне было идти с животом? Кто бы меня взял беременную на приличную должность?!
Михаил пересаживается ближе, пытается приобнять меня.
— Не трогайте!
Воронов выставляет перед собой ладони: мол не будет.
— Кристин, я приехал за тобой. Собирай вещи, я подожду.
— Куда? — опешиваю я.
— Домой. — спокойно отвечает он.
— Ну уж нет. Я уже дома.
— Но это же не твоя квартира.
— Я тут прописана, и тут мой дом. А к вам я не поеду. — отодвигаюсь от него подальше.
— Почему? — не поймёт мужчина.
— Потому что вы выставите меня вон! С вещами! А мне с животом и с чемоданом потом по городу мыкаться!
— Нет, Кристина! Я никогда тебя не выставлю! Я причинил тебе боль. Знаю и раскаиваюсь в этом. Но наоборот хочу все исправить.
— Каким образом?
— Кристина, я хочу, чтобы ты жила со мной. Хочу заботиться о тебе, о нашей дочери. Тебе нет нужды работать, я буду обеспечивать тебя целиком и полностью. Ты сможешь посвятить всю себя малышке. Я куплю загородный особняк, чтобы вы дышали свежим воздухом. Будешь заниматься домом…
— Домработницу наймите! — злюсь я.
— Я не в том смысле, моя маленькая злючка, — ухмыляется белозубо, — ты сможешь выбрать и обставить наш дом по своему вкусу, так, как ты сама захочешь. У нас разумеется будут помощницы по дому и саду.
Я не верю ему. Не верю, и все.
— Подумай, Кристина.
— И думать нечего, Михаил Захарович. У меня есть работа и жилье. Мы с дочерью ни в чем не нуждаемся. Вы знаете, где выход. Вам пора.
Михаил тяжело дышит, Стискивает руки в кулаки. Сжимает и выдвигает вперед челюсть.
— Кристина. — голос его звучит обманчиво спокойно. — Ты в полном дерьме! Спишь на продавленном диване, работаешь посудомойкой по двенадцать часов в день на ногах за копейки. Живешь в чужой семье! Подумай хоть немного, о том, как ты будешь забираться на пятый этаж на девятом месяце беременности! Подумай о том, как будешь спускать и поднимать коляску с ребенком. Подумай, о том, как будешь работать после родов. Хоть немного, на один шаг вперед задумайся о своей жизни!
Прикрываю глаза. Тру переносицу. Обо всем этом я думаю чуть ли не каждую секунду, и все равно это лучше, чем сейчас поддаться искушению поехать с ним, а потом быть изгнанной за малейшую провинность.
— Я подумала, Михаил Захарович. — как можно спокойнее стараюсь донести свою мысль, — И решила, что мы с малышкой остаемся тут.
Михаил крепко жмурится. Делает глубокий вдох.
— Хорошо. Кристина. — соглашается он сквозь зубы, но глаз так и не открывает. — Но!
— Без «но»!
— Я отец нашей дочери, и поэтому будет «но»! — заявляет Михаил. — Завтра же здесь заменят диван на новый, удобный. Не спорь! — предупреждает он мою попытку. Ты обседаешься в той клинике, где лежала вначале на сохранении. Я оплачу твое лечение, и ты уйдешь из кафе.
— Из кафе я не уйду! — категорически заявляю я.
— Я буду полностью обеспечивать тебя.
— Не нужно.
— Ты — матьмоегоребенка, и я не хочу, чтобы ты мыла посуду за деньги, понимаешь?
Начинаю закипать.
— Вы можете покупать малышке фрукты и витамины, — соглашаюсь я, — но работу свою не брошу. Я хочу иметьстабильность, понимаете?
— Я понял тебя, Кристина, — поднимается Михаил. — Хочешь стабильность? Я тебе ее обеспечу.
— Посмотрим. — киваю я.
Михаил глядит на меня оценивающе. Задерживает взгляд на животике.
— Как она сегодня?
— Активная.
— Это хорошо, что вы у меня обе активные. — усмехается Воронов.
— Вам пора, Михаил Захарович.
Воронов нехотя идет к двери, забирает пальто с вешалки.
— Кристина. — негромко говорит он. — Я хочу, чтобы ты знала: мое предложение в силе. Дай мне знать, в любой момент, как только ты решишь, что готова принять его.
Глава 51
КРИСТИНА
Воронов не солгал, когда обещал новый диван. Его доставили к нам домой на следующее утро. Надя ахала и охала, порхая по трешке не в себе от счастья.