2) за это он выторговал себе награду (тридцать сребреников);
3) Иисус знал о готовящемся предательстве, но не помешал ему;
4) Иуда привел воинов к месту, где находился Иисус;
5) затем он раскаялся, вернул деньги и покончил с собой.
Спорными же в Евангелиях являются четыре главных момента:
был ли Иуда единственным, кто осуждал Иисуса за использованное миро;
целовал ли он Иисуса, указывая на него стражникам;
вернул ли он деньги, полученные за предательство, в Храм или купил на них участок земли;
каким способом он покончил с собой: повесился или, может быть, бросился со скалы, если в деяниях апостолов говорится о «рассевшемся чреве».
Наиболее распространена все-таки версия о самоповешении, причем иконописцы и авторы книжных миниатюр изображают Иуду повешенным на дубе или на финиковой пальме, а также на перекладине ворот.
Другими словами, евангелисты сообщают, ЧТО произошло, противоречат друг другу в рассказе о том, КАК это происходило, и совсем не говорят о том, ПОЧЕМУ, если не считать объяснением вселение в Иуду дьявола. А если и считать, то почему в Иуду, а не в кого-либо еще? Почему Иуда решил предать именно на Пасху? Почему он ждал неделю, чтобы показать Иисуса? Почему его вообще надо было показывать, если «множество народа постилали свои одежды» при въезде в Иерусалим (Евангелие от Матфея, 21: 8)? Почему Петр отрубил ухо рабу первосвященника, но никто не пытался расправиться с Иудой? Таких «почему» можно задать еще много, но что в этом толку, если мы не владеем больше никакой сколько-нибудь достоверной информацией о тех событиях?
И вообще, кто он такой, этот Иуда? Тут есть одно размышление, мне не принадлежащее. По прозванию Искариот можно предположить, что он происходил из города, название которого по-гречески звучит как Кериот, видимо, небольшого поселения Кериафу в Иудее. Тем самым Иуда отличается от всех других апостолов, родившихся и живших в Северной Палестине — Галилее. Другой вариант трактовки его прозвища — красильщик (от еврейско-арамейского корня skr — красить), возможно, указывает на занятие до того, как он стал одним из двенадцати.
Но что же делать со всеми поставленными (и не поставленными, но ожидающими своей очереди) вопросами? Есть два пути. Первый — не обращать внимания на противоречия и просто верить. Вера преодолевает все преграды, разрешает все сомнения, так что этот путь самый правильный. Именно так считал Нонн из Хмимма, египетский литератор V века, написавший поэму о Христе, по сути — переложение Евангелия от Иоанна. Вот один из ее фрагментов, в котором Нонн раскрывает тему предательства Иуды в «гомеровском» духе древних сказаний:
Но что делать, если просто веры недостаточно, если вера не отменяет способности и желания думать, а значит, сомневаться? Тогда возникает еще одна развилка: объяснить поступки Иуды можно, осуждая или оправдывая.
Попытки осуждения мыслью, а не верой предпринимались уже в самые первые столетия существования христианства. Так, в сохранившемся до наших дней арабском «Евангелии детства» (глава XXXIV) говорится о первой встрече Иисуса и Иуды:
«В том же городе была другая женщина, у которой сын был мучим сатаной.
Он назывался Иудой, и всякий раз, когда злой дух овладевал им, он старался укусить тех, кто был около него.
И если он был один, то кусал свои собственные руки и тело.
Мать этого несчастного, услышав о Марии и Сыне Ее Иисусе, встала и, держа сына на руках, принесла его Марии.
В это время Иаков и Иосиф вывели из дома Младенца Иисуса, чтобы Он играл с другими детьми, и они сидели вне дома и Иисус с ними.
Иуда приблизился и сел справа от Иисуса. И когда сатана начал его мучить, как обыкновенно, он старался укусить Иисуса.
И как не мог Его достать, он стал наносить Ему удары в правый бок, так что Иисус стал плакать.