Потом мы стали прощаться.
— Обязательно зайдите на вилковскую базу к Николаю Евгеньевичу, — напомнила Жанна.
— А коли в Вилково попадешь, заходи ко мне в гости, — сказал дядя Ерема. — Я тебе еще хорошие песни спою. Подрессируюсь тут немножко перед выступлением и спою. А тетка Мария молоком напоит.
На площади из кабины затормозившего вдруг грузовика высунулся Марин.
— Ну что, погостил? Посмотрел, что за народ гагаузы?
— Да, спасибо, счастливо тебе. Хороший народ…
В Измаиле на проспекте Суворова я встретил наших из экспедиции.
— Давай в контору, по-быстрому, — сказали они мне. — Там уже всех на суда назначили.
Начальник отдела кадров Кравченко, только что прилетевший из Москвы, направил меня на сухогрузный теплоход «Табынск», огромную баржу-самоходку, построенную по нашему заказу в Румынии и предназначавшуюся для Камы.
А еще через час я вступил во владение отдельной каютой, которую галацкие судостроители щедро изукрасили красным бархатом: пусть, мол, и простой матрос поживет в роскоши. Над койкой у меня — аккуратно переписанные рукой старпома «обязанности матроса по тревоге», которые я на всякий случай выучил наизусть, без особого смысла, как, бывало, латинский стих в институте: «крепить штормтрап по левому борту, разносить фалинь, находиться в рубке…» Капитан Торадзе оказался человеком разговорчивым и добродушным, но я со страхом ждал появления своего непосредственного начальства. Однако пришел боцман, он был немного похож на ротного старшину, и пока все было просто, почти по-армейски привычно: готовились к отходу, получали продукты, без конца мыли какие-то «леера», «спардеки» и вполне прозаические «гальюны».
Потом мы тронулись вниз по Дунаю. Позади остался наш межрейсовый дворец над рекой и вся моряцкая столица на советском Дунае — чистенький зеленый Измаил с великолепным главным проспектом, с зеленым, точно бульвар, украшенным портретами рабочих судоремонтным заводом, оживленной торговой улочкой, заветной моряцкой гаванью — «Голубым Дунаем» и бесконечными бульварами, где хохочут и взахлеб беседуют после долгой разлуки моряки, щебечут девчата из пединститута и тихо воркуют пары в тенистых уголках.
Справа от нас потянулся низкий румынский берег, потом показался собор румынского городка Килия-Векья, Старая Килия, а на левом берегу стала видна наша Килия.
Суда встали на рейде, и команды снова занялись подготовкой к морскому перегону. Мы с боцманом и ребятами, вооружившись мешками, кошелками, бидонами, канистрами и банками, отправились в магазин плавсостава по тихой, бесконечно длинной, зеленой и все же пыльной главной улице Килии.
Припекает апрельское солнце, полощется флаг над мореходным училищем, в котором учились и многие из наших ребят-перегонщиков, поблескивают современные вывески: «Комиссионный магазин», «Телеграф. Телефон», «Районная библиотека»… Кого только не перевидала эта земля! Киммерийцы и скифы, греческая колония Ликостомон на берегу тогдашнего Истра, нынешнего Дуная, Александр Македонский, построивший здесь свою Ахиллею, император Траян. А потом пришли предки наши тиверцы и угличи, и позднее, если верить легенде, основатель Киева легендарный Кий «приде к Дунаеви и возлюби место и сруби городок мал… ежи и доныне наречают дунайцы городище Киевец». Так возник Киевец, нынешняя Килия, о которой киевский великий князь Святослав сказал: «Середина русской земли здесь, сюда все блага сходятся…» В прошлом веке Килия оставалась небольшим, но довольно бойким портом. Камни древней могучей крепости торговцы растащили на лабазы да лавки. Впрочем, пренебрежение это к архитектурным памятникам унаследовали от них в некоторой мере и наши торговые работники. Рассказывал мне маленький лихой килийский боцман Митя Карояни, что недавно заняли под овощехранилище старинную Николаевскую церковь. Построенная в XI–XII веках церковь эта была разрушена монголами, потом восстановлена молдавским господарем, потом превращена турками в мечеть; и вся она испещрена надписями на многих-многих языках.
Автор книги об измаильском градоначальстве середины прошлого века писал про тогдашний город Килию: «Самое любопытное в нем здание есть старинная Никольская греко-молдавская или, может быть, древняя болгарская церковь… Все остальное в Килии мало замечательно».
Сегодня Килия — бойкий городок и, как мне показалось, замечательный во многих отношениях. Прежде всего — это город моряков. Здесь есть мореходное училище, со многими выпускниками которого мне привелось познакомиться потом, в Арктике. Килийский судоремонтный завод славится на Дунае, он не раз выручал из беды наших перегонщиков. А вокруг Килии раскинулась целина, которую уже начали успешно осваивать. До Стенсовского озера протянулся Межколхозный канал. Ожили гиблые, засолоненные места. Сотни тысяч породистых уток выращивают колхозы на берегах озера, здесь же поля кукурузы, риса, отличного столового винограда «ман-жарки». В озере рыба, на берегах стали разводить пушного зверя — ондатру, выдру, норку, серебристую лису. А каналы орошают здесь уже больше четырех с половиной тысяч гектаров…