Однако долго нам по Килии расхаживать не пришлось. Получен приказ переходить в Вилково, третий советский городок на Дунае.
Украинская Венеция
На ночном рейде. — Путешествие по ерикам. — Прогрессивные деды. — «Невеселая картина!» Книжка из Архиерейского дома. — Как сберечь рыбу? — Потомок липовая. — О рыбаках и рыбке. — Любовная песня и техника безопасности. — В птичьем царстве. — Снежное облако пеликанов
Вечером мы встали на рейде у окраины Вилкова, там, где впадает в Дунай один из здешних каналов — ериков. Над мутной дунайской водой белели казавшиеся огромными у низкого берега трехпалубные чешские красавцы-«пассажиры», вырисовывались стройные, точно у фрегатов, силуэты венгерских толкачей типа «Дунайский», маячили комфортабельные венгерские двухпалубные, темнели длинные румынские самоходки. Мне выпало в тот вечер стоять вахту. Почти все, кроме вахтенных, сошли на берег, и, сидя в ту ночь на палубе опустевшего судна, я впервые познал щемящее душу очарование ночного рейда, когда настил палубы отражает клотиковые огни, чуть гудит движок и всплескивает за бортом вода, точно во сне, движутся на ближних судах фигуры моряков, а порой «из машины», вытирая ветошью руки, поднимается к тебе глотнуть свежего воздуха вахтенный моторист… Над Вилковом немолчно стояло в ночи какое-то нежное переливчатое верещание…
А наутро, в воскресенье, я тоже пошел в увольнение на берег. Вахтенный довез меня на шлюпке до ближнего ерика, выпустил на шаткие деревянные мостки и, махнув на прощание рукой, отчалил, а я, пройдя по мосткам полсотни метров, сразу попал в невиданный доселе и совершенно удивительный мир. Я стоял на стыке улиц, и на перекрестке, как и в сотнях других городов, были синие дощечки с надписями: «Улица Кутузова», «Улица Щорса». Однако вместо мостовой по каждой из этих улиц шел довольно широкий канал — ерик, а вместо тротуаров — узенькие, в одну-две доски, мосточки — кладочки. На перекрестке кладочки переходили иногда в горбатый деревянный мост или просто пересекали улицу, опираясь на позеленевшие от сырости столбики. Весна была в разгаре, и в пышных садочках, окружавших красивые беленые дома, благоухали в цвету абрикосы, яблони, айва… Бородатый старик вилковчанин шел мне навстречу, и я растерянно оглянулся, балансируя на кладочке и не зная, как уступить ему дорогу.
— Ничего, — улыбнулся он, сразу узнав приезжего, — иди, хлопец. — Он встал боком и оперся двумя руками о штакетник забора.
Теперь я был ученый и, завидев нового прохожего, первым облокотился о штакетник заборчика. До меня сразу донеслось благоухание цветущих абрикосов и айвы, запах жареной рыбы и сухого вина: в садочке завтракало семейство рыбака. Потом я увидел первую лодку — длинную красную лодку с подвесным мотором: муж и жена отправлялись с какими-то мешками на базар. Следующая лодка встретилась мне на перекрестке. Она была пустая, и парнишка лет пятнадцати, стоя в ней на корме, отталкивался веслом. Нос лодки уперся в горбатый мостик, и, подойдя поближе, я увидел, как парень, сняв с мостика средние доски, протянул лодку дальше. Я помог ему поставить доски на место, и он пригласил меня прокатиться. На следующем перекрестке нам пришлось снимать и ставить на место среднюю доску кладочки. Парнишка рассказал, что едет за морским ракушечником, который здесь засыпают под пол и в стены.
— А пол мы «мостим» илом. Видишь, вся лодка грязная. Это я возил из ериков ил.
С четверть часа мы плавали по вилковским улицам. Это было изумительное путешествие. Плетни, завешанные рыбацкими сетями, смыкались по сторонам, и мы, отталкиваясь веслом, пробирались по узкому тенистому коридору. Кое-где заборы расступались и мы плыли по широкой улице, окаймленной стройными метелками тополей, а по временам заборы пропадали вообще и к мосткам выходили пестрые цветники, в которых пронзительно алели тюльпаны; иногда ветви цветущей айвы склонялись к воде, отражаясь в глади ерика; мальчишки у калитки огромной сетью — трандадой ловили в ерике рыбу. Хозяйки набирали в ериках воду, мыли в них кастрюли, а иногда просто грызли семечки и судачили на бережку у своих калиток. Потом мы увидели широкую протоку, на которой стояли десятки, может быть, даже сотни таких же вот крашеных лодок, и они сразу чуть всколыхнулись и закивали носами на поднятой нами волне, отчего надломились и задрожали отраженные в воде цветущие ветви абрикосов, заборы, мостки, лодки…