Вплоть до первого послевоенного года на фабрике пользовались еще старыми грибановскими рисунками. Теперь здесь создается и много своих, новых. В основном рисунки эти варьируют народные северные мотивы, они так и называются: «Архангельская вышивка», «Вологодское кружево», «Резьба по бересте», «Север». Изделия с этими рисунками снискали уже популярность, а чайный набор Красавинского комбината получил в 1958 году в Брюсселе золотую медаль. И все же Красавино, как нам показалось, не успевает за модой, за вкусами потребителя. Чем это объясняется, мне, неспециалисту, судить трудно. Без сомнения, украсили бы современное жилье одноцветные изделия из льна — все эти ненавязчивые блеклые тона отлично вписываются в интерьер современной комнаты. И конечно, очень популярны были бы грубоватые неокрашенные льны, а также изделия с одной или двумя яркими цветными полосами, заменяющими пестрый рисунок, которым здесь покрывают ткань. Изделия эти были бы намного проще тех, что выпускает сейчас комбинат, но освоить их, как сказали мне, трудно, потому что все это связано с планом и расценками. Неужели препятствия так велики, что комбинат не может преодолеть их и запустить в производство ткани модные, простые, красивые? Я купил в Красавине пяток одноцветных льняных салфеток ценой тридцать копеек каждая, чем немало порадовал по возвращении своих домашних. Однако салфетки эти продавались только в Красавине, потому что выпуск их был признан худсоветом «нецелесообразным». Что это значит, никто так и не смог мне вразумительно объяснить.
А в общем комбинат был очень интересный. Да и народ здесь благожелательный, гостеприимный: и директор, и опытные старые мастерицы, и смешливые девчонки-ткачихи.
Жить нас с Саней направили в шестое общежитие, что возле почты, и по дороге мы, конечно, первым делом заглянули на почту, где заведующая, заговорщицки подмигнув, так, словно она предлагает нам известинскую «Неделю» или югославский журнал «Практична жена», сказала: «Хотите «Красную звезду»? Одна осталась». Потом, заметив наше недоумение, добавила: «А как же, самая популярная у нас газета». Смысл сказанного дошел до нас немного позднее.
Шестое общежитие размещалось в большом новом кирпичном корпусе, и, даже судя по окнам, заставленным цветами, куклами и статуэтками, занавешенным чистыми занавесками, здесь было чисто и уютно. И все здесь было не похоже на другие виденные мной общежития, скажем на череповецкое общежитие на улице Мира. В Череповце вконец измученная толстая дежурная сдерживала напор принарядившихся к вечеру парней, которые, немного смущаясь, ожидали, пока выйдут их подружки, причесывались перед стеклом, прикрывающим «Правила общественного распорядка», нетерпеливо поглядывали на часы и небрежно спрашивали друг у друга: «Сколько там набежало?» или «Как там на твоих давление?»
Потом появлялись девчонки, тоже чуть смущаясь, неловко протягивали гостям руку дощечкой, здоровались, беседовали здесь же в уголке, потом, уже приодевшись, чинно выходили на прогулку, а дежурная девушка все бегала и бегала по этажам, вызывая то Валю из триста двадцатой, то Люсю Цветкову из сто тринадцатой.