От памятника открывается великолепный вид на гладь бухты: там, внизу, наши «омики», паромы, самоходки, танкеры и установленные на лихтеры «ракеты» для Енисея — те самые, что мы перегоняли через Черное и Азовское. А дальше — морские транспорты, ледоколы, енисейские речные теплоходы.
Лет восемьдесят с лишком назад Норденшельд писал:
«Я надеюсь, что гавань эта, ныне пустая, в короткое время превратится в сборное место для множества кораблей, которые будут способствовать сношениям не только между Европой и Обским и Енисейским речными бассейнами, но и между Европой и Северным Китаем».
Норденшельд-то и присвоил гавани имя Диксона, одного из трех промышленников, снарядивших его экспедицию в Арктику в 1875 году. До самого 1932 года в Диксоне жило всего восемь человек, обслуживавших радиостанцию. Строительство порта началось годом позже, а еще через год стал строиться и поселок.
Мы идем в гору, к «центру». Деревянные мосточки поднимаются над какими-то стоками, обшитыми досками. Маленький зеленый домик — райком комсомола, потом магазин с романтической надписью: «Диксонторг». Вот, пожалуй, и весь город. Два десятка двухэтажных деревянных домиков. По случаю оттепели городок утопает в грязи, но по деревянным мосточкам и по брошенным в грязь камням вполне можно передвигаться. Однако диксонцы не теряют надежды преобразить поселок, и плакаты на стенах бараков призывают превратить Диксон в город-сад.
Мы нашли в арктическом Диксоне почти все, чем обычно дарит городская цивилизация: и клуб, и библиотеку, и магазины. Только столовая была особенная — цветные жители питались в ней бесплатно.
Вообще отношение к Диксону меняется. Еще до войны поездка сюда, судя по тогдашним очеркам, Считалась корреспондентским подвигом, а теперь — это всего-навсего туристская прогулка. В буквальном смысле слова: сюда ходит туристский теплоход и Диксон включен в енисейский туристский маршрут.
Почта была закрыта по случаю воскресенья, и парни с ледокола, вместе с которыми мы изведали всю горечь этого открытия, пригласили нас осмотреть «Ермак». Мы охотно согласились. Еще бы, старикашка «Ермак», ему уже шестьдесят пятый год. Ребята говорят, что его не сегодня-завтра переведут на «пенсию».
Ведь это «Ермак» привел «Аврору» в устье Невы в 1917 году. Вообще заслуг у него много, и рубка его украшена огромным орденом. Построен он был по проекту С. О. Макарова, который писал, что ни одна нация не заинтересована в ледоколах больше нас. Уже в последнюю зиму прошлого века ледокол провел в Таллин и из Таллина четыре десятка судов, потом спас «Адмирала Апраксина», еще позже снял папанинцев со льдины — всего не перечислишь.
В кают-компании «Ермака» — красное дерево. Мы лазим по уютным комсоставским каютам, а потом попадаем в общий кубрик: в большом зале двухэтажные койки — «вагонки», всего человек на тридцать. Это для кочегаров, их на судне шестьдесят пять человек, и для матросов; одни спят после вахты, другие только собираются на вахту; не особенного здесь уютно. Интересно, зачем столько кочегаров?
Впрочем, это стало понятно, как только мы попали в котельную. Ба, да это настоящий морской музей, действующая модель корабля прошлого. Гудят десять огромных котлов, алчно разинуты десять топок, расположенных на уровне груди. Четким отработанным движением кочегары поднимают на лопате уголь и толкают в топку. Другие подвозят уголь на тачках; из них многие раздеты до пояса и все же обливаются потом. Вот оно, значит, как это — «дверь топки привычным толчком отворил…». Так ему ж и правда пора в музей, этому прожорливому «Ермаку» вместе с его допотопным представлением о кочегарах и его каютной иерархией.
Мы возвращаемся на «Бравый». Начальник экспедиции с заместителем только что вернулись из штаба ледовой проводки. Сюда, на остров Диксон, где расположен штаб, тянутся нити от всех караванов, ледоколов, метеостанций. Когда-то Диксон был передним краем наступления на Арктику, теперь это тыл, так что предстоящий нам переход посерьезнее того, что мы совершили. Работа «Севморпути» отличается от того, чем занимается простое пароходство. Там обеспечили судно, помахали фуражкой: «Счастливого плавания» — и все. А здесь с судном нужно нянчиться всю дорогу. Ледоколы обеспечивают суда: пробивают им дорогу, тащат, выручают из беды. Самолеты обеспечивают ледоколы: дают им карту ледовой разведки. Метеостанции и суда ледово-гидрологического патруля снабжают сводками и самолеты, и ледоколы. Все сводки поступают в штаб. Здесь их переносят на одну большую карту. Штаб видит, когда и как действовать. И воюет по всем правилам.