На лице моего собеседника теперь не улыбка, а характерное сосредоточенное философское выражение, появляющееся у индусов, когда они собираются спорить и уверены, что докажут свою правоту. Что-что, а спорить на политические темы они умеют.
— Вы правы, всё это так, однако наши рабочие в основном люди неграмотные. Они думают, что государственные деньги попадают в карманы министров, а народу мало от этого пользы.
— Но посудите сами, — говорю я, — Индия не так давно была в ряду отсталых стран, а после завоевания независимости, всего за какие-то тридцать лет, вышла на девятое место среди самых развитых капиталистических стран по промышленному развитию. Разве это не так?
— Конечно, так. И это потому, что нам помогаете вы, Советский Союз.
Мне кажется, мы нашли верный тон разговора и хорошо понимаем друг друга. Тут в голову приходит оригинальное сравнение, и я продолжаю наступать:
— А раз я прав, то как же вы объясните, что, всё понимая и желая только хорошее стране, вы не спешите работать? Вот я вам приведу пример. Маленький котёнок, когда родился, хочет есть. Его берут и тычут мордочкой в блюдце с молоком, а он отворачивается и опрокидывает блюдце. Вы его опять суёте к молоку, а он снова в сторону. И так будет до тех пор, пока вы не сумеете заставить котёнка лизнуть молоко. Только тогда он догадается, что оно вкусное и начинает его пить. Вы понимаете, что я хочу сказать? Индус смеётся и, кивая головой, охотно соглашается:
— Да-да, понимаю. Вы опять правы.
Я готов торжествовать победу, но оказывается, он не собирался сдаваться и продолжает, предлагая в ответ на моё своё образное сравнение:
— Мы очень благодарны вам за помощь. Хлеб, который вы нам даёте, вкусный. Но мы хотим намазать на этот хлеб немножечко масла, чтобы он был ещё вкуснее. Эксгаустер, который мы сегодня принимаем, — это хороший хлеб, но пусть он будет ещё лучше. Мои помощники сейчас проверят всё, и начнём пуск.
Несколько минут спустя я продолжал стоять в раздумье, пытаясь сообразить, кто же выиграл в нашем — дипломатическом споре, а в это время все уже становились на свои места, готовясь к самому ответственному моменту — пуску, на который, наконец, дала своё добро эксплуатация.
Собственно, пуском это ещё назвать нельзя. Сегодня должны прокручивать машину на воздухе в течение десяти минут. Важная и сложная операция. Если она пройдёт успешно, то дальше, как говорится, дело простой техники. Снова раскрывается электродвигатель, проверяются последний раз подшипники, и после сборки при пуске машины в систему трубопроводов вводят пар для вытеснения воздуха, и только после этого постепенно подают газ, который и будет с этого момента родной средой всей системы. Если газ ввести быстро, то в сочетании даже с паром он может стать взрывоопасной смесью и самовоспламениться. Тогда крепко сваренные трубопроводы разлетятся, как папиросная бумага. Поэтому здесь тоже требуется максимум внимания и осторожности. Вот почему эксгаустер сначала проверяют на воздухе, который сам по себе не может взорваться.
Пришло время, когда всё внимание переключается на моего друга Николая Рудского. Молодой инженер из Донецка сейчас чуть ли не самая главная фигура в зале эксгаустеров. В его руках все защиты. Случись во время пуска любая неполадка — его приборы должны сработать и немедленно остановить двигатель.
Два дня назад во время первой минутной пробной прокрутки машины я переводил его объяснения индийским инженерам, и сам узнал любопытные детали. Оказывается, на двигатель подаётся огромное напряжение в шесть тысяч вольт. Чтобы сдвинуть с места и закрутить мощные лопасти, нужен большой начальный или, как тут говорят, пусковой ток. С его помощью в течение каких-то пятидесяти пяти секунд двигатель должен набрать максимальные обороты. Если он будет раскручиваться медленнее, то, значит, на него почему-то действует нагрузка больше, чем следует, что-то мешает свободному вращению, и в таком случае сработает защита, прекратив подачу тока. Ну, а вдруг автоматика не сработает? Она тоже сейчас проходит экзамен, который принимают внимательные глаза специалиста. В тот день двигатель набрал скорость в положенное время.